Любовь, страсть, интриги византийских императриц - Евгений Викторович Старшов

О любовь вожделенная! Блажен возлюбивший тебя, ибо он уже не захочет страстно любить красоту тварную. Блажен, кто сплелся с тобой божественным вожделением (!!! – Е.С.), ибо он откажется от целого мира и, сближаясь с любым человеком, не потерпит вреда. Блажен, кто осыпал поцелуями твои красоты и насладился ими в полноте желания! (!!! – Е.С.) Душа его освятится от чистых капель твоей воды и крови. Блажен возлюбивший тебя с вожделением (!!! – Е.С.), потому что изменится он изменением добрым и обрадован будет духом и душою, ибо существуешь ты, веселие неизреченное. Блажен стяжавший тебя, ни во что вменит он сокровища мира, ибо подлинное, неистощимое богатство – это ты. Блажен и триблажен тот, кого ты избрала себе. Бесславный на вид, он будет славнее всех славных и всех почитаемых почтеннее и выше…» (Поучение I).

И в XIV в., развивая положения св. Симеона, св. Григорий Палама не считает человеческое тело злым началом и источником греха.

Все это не случайно, поскольку Ренессанс с его культом нагого тела[19] не взялся «ниоткуда», но был подготовлен Византией. «Исход» византийской интеллигенции и деятелей искусства в Италию, начавшийся еще века за полтора до падения Византии, фактически «оплодотворил» ее, и она успешно «разродилась» тем невиданным по силе и масштабу культурным прорывом, который потом станет известным, как Возрождение. Как пишет Д.И. Геанакоплос: «Византийские ученые-эмигранты своей деятельностью в передаче, объяснении и интерпретации богатого опыта классического и патриотического эллинизма… внесли фундаментальный, если не ключевой вклад в расширение горизонта итальянской возрожденческой мысли и знания». Именно византийцы учили первое поколение итальянских гуманистов; только общий упадок и османский меч прервали появление Возрождения там, где, по сути, идеалы и мысли Античности так никогда и не умирали. Достаточно обратиться к произведениям Феодора Метохита, Гемиста Плифона и др.

Излишне говорить о том, что половое воздержание, в т. ч. внутрисемейное, почему-то яростно проповедуемое в нынешних приходах РПЦ, не имеет никаких византийских корней. Напротив. Интересны правила Гангрского церковного поместного собора (ок. 340 г.), некоторые из которых стоит привести; сразу же отметим, что они входят в состав «Книги правил св. апостол, св. соборов Вселенских и поместных и св. отец», т. е. являются поныне действующим церковным законодательством!

«Правило 1. Если кто порицает брак, и гнушается верною и благочестивою женой, с совокупляющеюся своим мужем или её порицает, как не могущую войти в Царствие, тот да будет под клятвой (т. е. проклят. – Е.С.).

Правило 4. Если кто-либо о женатом пресвитере рассуждает, что он не достоин причащаться Приношения, когда таковой совершил Литургию, – да будет под клятвой.

Правило 9. Если кто-либо девствует или воздерживается, удаляясь от брака, как гнушающийся им, а не ради самой доброты и святыни девства, да будет под клятвой.

Правило 10. Если кто из девствующих ради Господа будет превозноситься над бракосочетавшимися, да будет под клятвой.

Правило 14. Если какая-нибудь жена оставит мужа и отойти восхочет, гнушаясь браком, да будет под клятвой».

Бывали и совершенно курьезные случаи, когда, например, опостылевших супругов церковники решили принудить заняться сексом, как явствует из 7-го письма митрополита Навпакта Иоанна Апокавка в начале XIII в. Э. Калделлис пишет об этом случае: «Апокавк столкнулся и с другой парой в деле о разводе: жена Ирина абсолютно не выносила своего мужа Константина. Она не хотела спать с ним, соседи насмехались над ними, и он съеживался при ее приближении. Представители епископа пытались запереть их обоих в маленькой комнатке, чтобы заставить заниматься любовью, но она кусала его пальцы и ногтями раздирала до крови его руки. Константин, в конце концов, отчаялся в этом катастрофическом браке и попросил развода. Апокавк дал на него санкцию, сказав, что легче было бы соединить огонь и воду, чем Константина и Ирину». Интересное сочетание интересов блудилища и Церкви приводит Н. Болгов: «По указаниям современников, даже в Иерусалиме было множество блудниц, которые обслуживали пеструю многонациональную клиентуру из местных жителей, торговцев и паломников. Как ни парадоксально, работа императорского инспектора борделей в византийской администрации считалась настолько почетной, что в 630 г. в Палермо на этот пост был назначен местный епископ».

Уникальный древний указатель к публичному дому – надо дойти до перекрестка (обозначен крестом), свернуть налево (левая стопа), там будут женщины (женская голова слева от стопы) и любовь (сердце). Эфес, Турция. Фото Е.В. Старшова

Насчет паломников – прекрасную картину дает «Житие» Марии Египетской – интереснейший образчик византийской литературы VII в. Оно содержит изрядную долю не то что эротики, а просто порнографии, так что создается полное впечатление, что в изображении глубин падения героини автор (иногда им считается сам св. Софроний, патриарх Иерусалимский) явно переусердствовал на потребу слушателям или читателям.

Вот ее исповедь перед аввой Зосимой: «Коротко скажу, чтобы ты узнал, как похотлива я была и как падка до наслажденья: 17 лет, да простишь ты мне это, я торговала собой и, клянусь, не ради корысти, ибо часто отказывалась, когда мне предлагали плату. Поступала я так, безвозмездно совершая то, чего мне хотелось, чтобы привлечь к себе большее число желающих. Не думай, что я не брала денег, потому что была богата: мне приходилось просить подаяние или прясть, но я была одержима ненасытной и неудержимой страстью пятнать себя грязью. Это была моя жизнь: я почитала жизнью постоянное поругание своего тела. Проводя так дни свои, однажды летом я замечаю большую толпу мужчин, ливийцев и египтян, спешащих к морю, и спрашиваю одного из прохожих: “Куда торопятся эти люди?” Он ответил, говоря: “В Иерусалим на праздник честного воздвижения креста, который наступает через несколько дней”. Я сказала ему: “А возьмут они с собой меня, если я захочу плыть с ними?” Он мне: “Если у тебя есть деньги на проезд и на пропитание, никто тебе не помешает”. Я ответила ему: “Правду сказать, брат, у меня нет ни на проезд, ни на пропитание. Все же я пойду с ними на нанятый ими корабль, и, угодно им это или не угодно, они должны будут меня кормить, ибо за проезд я заплачу своим телом”. Мне хотелось отправиться с ними (прости мне, авва), чтобы иметь много любовников к услугам своей похоти… Тот юноша, услышав мои бесстыдные слова, со смехом пошел прочь. А я бросила свое веретено (иногда я его носила с собой) и побежала к морю вслед за бегущей туда толпой, повстречавшейся мне. Заметив на берегу каких-то юношей, около десяти или более