Измена. Идеальный мужчина - Галина Колоскова

— Хорошо, — говорит он наконец. — Давай компромисс. Пятьдесят на пятьдесят, но ты берёшь на себя маркетинг.

— И обучение персонала, — добавляю сама.

— И обучение. Договорились.

Мы жмём друг другу руки. В его ладони тепло, уверенность, сила. Я не отвожу взгляд. Он улыбается.

— Ира, ты потрясающая, — говорит тихо, чтобы не слышали юристы. — С тобой невозможно работать, но и жить без тебя невозможно.

Я улыбаюсь в ответ. Впервые за долгое время — искренне, без натяжки, без боли.

Вечером мы сидим в «BalziRossi» на Патриках. Любимый ресторан, любимые столики у окна. За стеклом огни Москвы, люди спешат по своим делам, машины текут рекой. А мы здесь, в тепле, с бокалами вина, после долгого трудного дня.

Глеб смотрит на меня. Внимательно, изучающе, но без того оценивающего взгляда, к которому я привыкла. Он смотрит как на равную. Как на ту, которую уважает.

— Ира, я давно в разводе, — говорит он негромко. — Пять лет уже. Любви не было. Устали друг от друга и разошлись.

Я молчу. Слушаю. В груди тепло, которое я почти забыла.

— А сейчас понимаю: напрасно я ждал двадцать пять лет. Надо было бороться за тебя с самого начала. Увести у Ромы. Пусть не сразу, через год, через пять, через десять. Но бороться.

Он делает глоток вина, смотрит в окно.

— Я построил бизнес, чтобы быть для тебя достойным. Чтобы ты посмотрела на меня и подумала: а ведь я могла выбрать его. Чтобы пожалела о своём выборе.

— Глеб...

Он останавливает:

— Дай договорить. Мы теперь будем работать вместе. Видеться каждый день. Присмотрись ко мне повнимательней, а там — как получится.

Самое необычное признание в любви, без единого слова «люблю» в мою сторону. Но всё понятно. В груди разливается тепло, от которого на глазах выступают слезы. Я давно не плакала. С вечера, когда прочитала переписку Романа. Но сейчас хочется.

— Глеб, я боюсь, — признаюсь честно.— Я столько лет была замужем, тащила на себе бизнес, была сильной. Я не знаю, как быть слабой. Не знаю, как доверять. Не знаю, как снова открыть сердце.

Он смотрит на меня. В его глазах — не жалость, не сочувствие, а настоящее, глубокое понимание.

— А ты не будь слабой, — улыбается. — Будь сильной. Рядом со мной. Я не ищу слабых женщин. Я ищу ту, которая будет на равных, сможет спорить, ругаться, доказывать свою правоту. Утром драться за каждый пункт договора, а вечером — засыпать у меня на плече.

Вижу в нём то, чего никогда не видела в Романе. Искренность. Настоящую, без прикрас.

— Глеб, я попробую. Не обещаю, что получится сразу. Не обещаю, что я буду лёгкой. Я тяжёлая, сложная, с кучей тараканов и страхов.

— Знаю, — кивает он. — И именно такую я и хочу.

Он протягивает руку через стол. Я кладу свою ладонь в его. Тёплая, сухая, надёжная.

— Тогда договорились, — улыбается он. — Завтра у нас встреча с инвесторами. Надо их убедить, что наш союз — лучшее, что случилось с медицинским рынком за последние десять лет.

— Убедим, — отвечаю уверенно. — Вместе мы — сила.— Улыбаюсь ему, отведя взгляд. Застенчивая стерва в бизнесе действует на умных мужчин безотказно. — А я умею быть убедительной.

Он смеётся. Заразительно, громко, от души.

— Ира, с тобой не соскучишься. Это я уже понял.

Мы болтаем о работе, о планах, о будущем. А потом выходим на улицу. Москва вечерняя — красивая, немного грустная. Глеб провожает меня до машины.

— Спокойной ночи, Ирина, — говорит, целуя руку. Долго не отпускает, смотрит в глаза.

— Спокойной ночи, Глеб.

Я сажусь в машину. Наблюдаю, как он идёт к своему авто. Красивая спина, уверенная походка, дорогой костюм. Мужчина, ждавший меня двадцать пять лет.

Дома я долго стою перед зеркалом. Смотрю в гладкую отражающую поверхность. Женщина сорока пяти лет. Красивая. Успешная. Счастливая.

— Ирина, — шепчу в стекло. — У тебя всё получится.

Звонит телефон. Катя.

— Мама, привет. Я в Москве. Можно завтра встретиться?

— Конечно, доча. Где и когда?

— В кафе на Патриках. В пять. И, мама... Я хочу извиниться.

У меня перехватывает дыхание.

— Катя, не надо извиняться. Ты моя дочь. Я всегда тебя пойму.

— Нет, надо. Я была неправа. Повела себя как дура. Прости меня.

— Прощаю, доча. Завтра увидимся.

Отключаюсь. Смотрю на своё отражение. В глазах блеск. Жизнь налаживается. Медленно, трудно, но налаживается.

Утром просыпаюсь рано. Долго выбираю, что надеть. Решаю остановиться на синем платье — строгом, элегантном, но с намёком на женственность. Волосы распускаю, делаю лёгкий макияж. Смотрю на себя — нравлюсь.

В офисе Глеб встречает меня улыбкой.

— Выглядишь потрясающе. Инвесторы будут в восторге.

— Инвесторы будут в восторге от цифр, — поправляю. — А внешность — приятное дополнение.

— Ты всегда была практичной, — смеётся. — Пошли, покажу презентацию.

Мы заходим в переговорную. На столе разложены бумаги, на экране — слайды. Глеб начинает рассказывать. Я слушаю, дополняю, спорю, соглашаюсь. Мы работаем как единый механизм. Он начинает фразу — я заканчиваю. Я задаю вопрос — он отвечает.

— Ира, — говорит он в перерыве. — Мы отлично сработались.

Улыбаюсь в ответ:

— Ты тоже неплох.

Он смотрит внимательно.

— Я серьёзно. Рядом с тобой чувствую, что могу горы свернуть.

— А я рядом с тобой могу дышать полной грудью.

Мы молчим. В комнате тишина, только шум Москвы за окном. И в этой тишине я понимаю: это оно. То, чего я ждала, о чём даже не мечтала.

— Глеб. Спасибо, что ты есть.

— Ира, это я тебе должен спасибо сказать.

Вечером встречаюсь с Катей. Она сидит в кафе, нервно теребит салфетку. Увидела меня, вскочила.

— Мама!

Мы обнимаемся. Долго, крепко, как в детстве, когда она была маленькой.

— Катя, доча, — шепчу в пушистые волосы, — как я скучала.

— Прости меня, мама. Я была дурой. Поверила отцу, а не тебе.

— Ты не виновата. Он умеет убеждать.

— Знаю. Я теперь знаю всё. Лера сама рассказала. Подруга нашла её в соцсетях, они списались. Эта тварь хвасталась, как