Кэшбэк с Того Света - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Сканер думал долго. Потом Терминал выдал:

[ВИД: HOMO SAPIENS.]

[БИОМЕТРИЯ: НОРМА.]

[ПУЛЬС: 58. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: 34,1 °C. ОТКЛОНЕНИЕ В ПРЕДЕЛАХ ДОПУСТИМОГО.]

Тридцать четыре и один. Мне бы при таком уже вызвали скорую. Но Терминал сказал «допустимо», и я выдохнул. Человек. Обычный живой человек, пусть холодный, пусть с разметкой на спине, но человек, а не пустая оболочка, как тот босой с зубами.

Я уже опускал сканер, когда он пикнул второй раз. Тихо, коротко, будто спохватился.

Под строчками добавилась еще одна. Мелким шрифтом, тем, которым пишут в договорах то, что не хотят, чтобы читали:

[ОБЪЕКТ: ЧЕЛОВЕК. ДОСТУПЕН ДЛЯ ОБНОВЛЕНИЯ.]

[ПРОШИВКА СБРОШЕНА ДО ЗАВОДСКИХ НАСТРОЕК.]

Я перечитал. Трижды.

Прошивка у человека. Сброшена до заводских.

Так пишут о роутере, когда он забыл пароль от вайфая и мигает всеми лампочками. Или о телефоне, который отнесли в сервис, и там снесли все фотки, контакты… все, что было, и вернули чистый аппарат с приветственной мелодией.

С мелодией.

— Что значит «доступен для обновления»? — спросил я у Терминала.

Экран моргнул и убрал мелкие строчки. Осталось [ВИД: HOMO SAPIENS. БИОМЕТРИЯ: НОРМА], чистое и вежливое, как улыбка менеджера.

— Нет уж. Ты написал, ты и объясняй.

[СМЕНА ПРОХОДИТ В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ.]

Понятно. Разговор окончен.

Сканер может ошибаться. Аномальный режим может ошибаться. Нужен независимый эксперт в лице Леры. У альтушки есть Камень, который видит то, чего не видит железо. Пусть придет, посмотрит на Швабру своими глазами и своим Камнем, и скажет, что это за заводские настройки и кто у нас на районе выступает в роли завода.

Я достал телефон, написал ей в Телегу «Нужна твоя помощь, прихвати амулет, с меня кофе, приходи после десяти» и отложил. Лера отвечает не сразу, зато приходит.

Шамхат хмыкнула со своего трона.

— Приглашаешь другую женщину при мне, котенок? Смело.

— Она специалист.

— Все они специалисты, пока не выяснится, в чем именно.

К шести туман сошел окончательно. Небо над гаражами посерело, красный дождь прекратил моросить, и рольставни снаружи постукивали обычной… почти обычной декабрьской капелью.

Терминал мигнул и выдал строчку, которую я давно ждал:

[ЧЕРНАЯ ПЯТНИЦА ЗАВЕРШЕНА. СФОРМИРОВАТЬ ОТЧЕТ?]

Я нажал «да» и приготовился к обычному. Обычное для хорошей ночи это тысяч десять, для очень хорошей двадцать и больше.

Столбик побежал по экрану. пэ-э-экс, Продажи спецассортимента, мои пятнадцать процентов… Услуга «Ночной приют», по головам, с надбавкой за класс опасности… Бонусы за исполнение Правил… Бонус за оптовую закупку класса «Аристократия»… Бонус за «прохождение внешней проверки без потерь», и рядом сноска: «Впервые с 1994 года».

Внизу загорелась итоговая сумма. Моя доля.

Я посмотрел. Отвел глаза и проморгался. Посмотрел снова.

Восемьсот с чем-то тысяч рублей.

Восемьсот. Тысяч. За одну ночь.

Я стоял и ждал, что сумма поправится, что сейчас выскочит примечание «ошибка округления» или «в аномальных рублях, курс один к ста».

Не выскочило. Терминал светил цифрой спокойно, как светит любой чек.

— Ну че там? — не выдержал Толик. — Ты чего затих, Денчик? Недостача?

— Наоборот.

— Сколько?

Я сказал.

В банке булькнуло. Толик молчал секунд пять, что для него срок.

— Слыш, — просипел он наконец. — Это ж… это ж на всю промзону бухать полгода можно. Денчик. Купи мне тело.

— Какое тело?

— Любое. Хоть бэушное. Я отработаю хоть стажёром, хоть шваброй, хоть ведром. Кем скажешь, короч.

Восемьсот тысяч. Я мысленно раскинул: скупить все оставшиеся апгрейды для первого уровня, и еще останется столько, что можно снять квартиру. Настоящую, с окнами. С окнами, в которые не заглядывают.

Денежная тема эти эвенты, ничего не скажешь.

А потом я потрогал шею, где кожа под пальцами лежала сухая и чужая, как чужой пергамент. Правый глаз до сих пор смотрел на мир сквозь розовое. Стекло в окошке в трещинах. И за окном ходит кто-то, кто пересчитывает всех до последней головы.

Если честно, за встречу с Пастухом и пары миллионов было бы мало. Восемьсот тысяч это просто такая хитрая цена, чтобы человек в здравом уме не встал и не ушел. Магазин в этом хорошо разбирается. Он и не таких удерживал.

Гости стали расходиться. Старуха пошла первой, унося пакет с семенами, и на прощание посоветовала мне «девку не мыть в горячей, а то расползется». Водолаз отстоял свое и вышел, не оборачиваясь, оставив в углу черную лужу, которую я решил тереть только в перчатках. Стеклянная женщина у порога развернулась в последний раз:

— Семьсот, — прозвенела она всеми своими осколками.

— Идите уже.

— Я вернусь, когда она надоест тебе.

— Не дождетесь.

Она звякнула так, будто ей сказали что-то приятное, и ушла в серое утро.

Человек с идеальным овалом вместо лица… а был ли такой у нас вообще? Нигде его не вижу… Ну да и хрен с ним. Может, показалось.

Шамхат поднялась с ящиков последней. Встала, выпрямилась во весь свой невозможный рост, и посмотрела в окошко.

Снаружи что-то застучало по асфальту. Ровно, со странным костяным звуком, в четыре такта.

Я подошел и посмотрел через треснутое стекло.

К ларьку подкатывала карета. Настоящая, черная, с лаком, с гербом на дверце, который я не разобрал, потому что он шевелился и постоянно менялся. Запрягли в нее четырёх коней. Точнее, то, что осталось от коней: белые кости, собранные правильно, до последнего ребра, и они перебирали ногами по лужам и цокали, как живые. На козлах сидел кучер в ливрее и цилиндре, и под цилиндром желтел голый череп.

Кучер повернул череп ко мне и вежливо приподнял цилиндр.

— Моя, — сказала Шамхат. — Не пугайся, они не кусаются.

— Я и не пугаюсь. Я думаю, где вы ее паркуете.

Она рассмеялась в платок. Потом протянула руку и взяла меня за щеку. Двумя пальцами, легко, так треплют за щеку хорошего мальчика. Пальцы пахли инжиром, и я на секунду увидел, как переписываю на нее подсобку, кота, зарплату и обе почки.

Я вырвался. И сразу же отпустило.

— Я осталась довольна, котенок. В высшей степени. Мои сестры получат все, что заказывали, и еще неделю будут спрашивать, откуда у меня такой мальчик. Я скажу, что не отдам.

— Скажите им еще, что стекло в окошке под ремонтом. Чтоб не удивлялись, если вдруг решат лично прийти.

— Скажу. — Она достала откуда-то из