Забытые чувства - Ана Эм

– Да. – без колебаний отвечает она. – Я всегда так делаю. Поэтому я и оказалась здесь.

Не у всех есть такая роскошь. И не все ее заслужили. Я из тех, кто заслужил одиночество. Елене этого не понять. Она никогда не становилась причиной смерти близких ей людей.

– Мне пора, Елена. Береги себя.

– С днем рождения, Ники.

Я сбрасываю вызов и убираю телефон обратно в сумку.

Сделав глубокий вдох, выхожу из машины. Перед входом в ресторан стоит Антонио. При виде меня, он быстро тушит сигарету.

– Доминика. Не знал, что вы приедете.

– Я и сама не знала. – протягиваю ему ключи от машины и вхожу в ресторан.

Комбинация различных ароматов тут же заполняет легкие. Это место довольно популярно в городе. Интересно, что тетя с Эддой не выбрали один из ресторанов Короны. В какой-то степени я даже благодарна за это.

Милая молодая девушка спрашивает забронировано ли у меня, я называю имя, и она кивает, попросив следовать за ней. Здесь два открытых зала. Один слева, второй справа, мы и сворачиваем в последний. Все столики заняты. Я окидываю место взглядом и сразу же нахожу своих сестер. Эдда широко улыбается мне.

– Доминика. – восклицает Габриэла, как только подхожу к столику. Тетя встает, бросив салфетку на стол, и крепко обнимает меня.

– Мы рады, что ты пришла. – шепчет она и отстраняется.

Не зная, что ответить я просто занимаю единственное свободное место во главе стола и только тогда понимаю, что Паоло не явился. Справа от меня тетя с Деборой и Каллистой, а напротив них Бьянка с Эддой. Только женщины. Не знаю, почему, но это немного успокаивает.

Ко мне подлетает официантка. О еде даже мыслей нет, так что я заказываю виски со льдом. Девушка удаляется, и я снова переключаю внимание на всех собравшихся. Эдда продолжает что-то обсуждать со своей матерью, Бьянка с Деборой. Тетя накрывает мою руку своей и слегка сжимает ее. Я натянуто улыбаюсь в ответ.

Все продолжают трапезу, не зная, как и что говорить мне, словно боятся. Будто я могу взорваться в любой момент. Пару лет назад так бы и было. Но не сейчас. Сейчас, как ни странно, внутри меня спокойно. Тихо. Почти как перед бурей…

– Я помню, как ты грациозно свалилась с лошади. – смеется Бьянка, обращаясь к Деборе. – Тот конюх, которому ты строила глазки, был впечатлен.

– Ой, кто бы говорил. – парирует Дебора. – Ты сама даже подойти к ней боялась. Все время просто смотрела.

– Я наслаждалась видом. – отвечает Бьянка, откинувшись на спинку стула. – Ты помнишь, какой восхитительный зад был у того конюха?

– Бьянка. – влезает Каллиста. – Что за словечки?

Сестра фыркает, и все на мгновение замолкают. Будто темы для разговоров вдруг испарились, оставляя после себя все, о чем говорить нельзя. Никто и слово не сказал о Лукасе и Лео. Это неправильно. О них стоит говорить. Много. И неважно, как больно мне внутри. Воспоминания о них должны жить. Не только со мной, но и со всеми, кто их любил.

– Лукас любил животных. – тихо произношу я, ощутив, как к горлу снова подкатывает ком. Пять пар глазах уставились на меня, затаив дыхание.

Официантка ставит передо мной стакан виски и снова исчезает.

– Когда мы ходили в зоопарк однажды, он спросил «Мама, а почему животные в клетках?». Ему всегда было их жалко. А я не могла ничего ответить.

– А что бы ты сказала? – грустно улыбается Бьянка. – Что люди самые страшные животные?

Я усмехаюсь и делаю глоток виски.

– Один раз, – начинает Эдда. – Когда вы с Лео оставили его у меня, он нашел краски. Масло. И решил поиграть в художника. Я еле отмыла его.

В груди становится тесно. Но не от боли. От тоски. Я так сильно скучаю по нему.

– Лукас был талантливым ребенком. – неожиданно добавляет Каллиста. – И умным. Когда ему было пять, он постоянно просил меня читать ему «Алису в стране чудес».

Лукас даже не был ее кровным внуком. И тем не менее ему удалось прокрасться и в ее сердце. Вот таким был мой мальчик.

– Но он уже и сам умел читать в пять. – возражает Бьянка.

– Тогда зачем он просил меня?

– Ему нравился твой голос. – признаюсь я, прокручивая в руке стакан. – Он сам мне сказал.

– Правда? – искренне удивляется мачеха. Ее глаза вдруг начинают блестеть, и она улыбается. Тепло. Так же, как всегда улыбался Лукас.

Я вдруг вижу своего сына в их словах. Чувствую его. Словно он никуда и не уходил.

– Жаль, что у меня не получалось провести с ним больше времени. – с досадой в голосе говорит тетя. – Но я хорошо знала Лео. Очень умный парень.

– Скууучный. – протягивает Бьянка. – Каждый раз, когда мы виделись, он начинал засыпать меня историческими фактами. Так бесило.

– Он как-то спас меня от назойливого внимания одного парня. – вдруг подает голос Дебора.

– И меня. – добавляет Эдда.

Похоже на него. Всегда джентльмен. Всегда готов помочь.

– А со мной такого не случалось. – произношу я немного отстраненно. – Он всегда говорил: «Я тебе не нужен, Доминика. Ты и так умеешь за себя постоять»

– Ну, –  Габриэла откидывается на спинку стула и смотрит на меня с гордостью. – Он был прав.

– Бабуля бы с тобой не согласилась, тетя. – качает головой Бьянка.

Габриэла закатывает глаза.

– Мама всегда считала, что сила женщины в ее слабости.

– Ты с этим не согласна? – спрашивает Эдда.

– Не совсем.

Они продолжают вспоминать наших близких. А я теперь просто слушаю, потому что с каждым воспоминанием ком в горле нарастает. Рука непроизвольно сжимает стакан, и я пью виски. Снова и снова. Чтобы немного заглушить. Совсем немного. Потому что чувства…Одно за другим они просачиваются в каждую клеточку. Как лавина, как цунами. Сметая все на своем пути. В этих чувствах нет красоты. Они просто есть. Уродливые. Болезненные. Прекрасные. Они живут в историях о моем сыне, в мыслях о моем друге. Как так вышло, что я не замечала их раньше? Как забыла о том, что вообще способна чувствовать? Я ведь любила Лукаса. Любила Лео.

Руки начинают дрожать. Слезы стоят в глазах. Извинившись, я встаю из-за стола и направляюсь в уборную через весь зал. Взглядом почти сразу нахожу дверь справа от барной стойки, что разделяет пространство на две части. Не думая, влетаю в первую дверь и закрываю ее за собой.

Слезы одна за другой продолжают стекать по щекам. Руки упираются в белую раковину. Я поднимаю взгляд на себя в зеркало. Лицо замерло. Чудовище внутри замолчало, исчезло. Вместо него там чувства. Все мои забытые чувства. Все, что я не позволяла себе испытывать.

Вдох.

Я выпрямляюсь и начинаю вытирать слезы одну