В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

что все вокруг покрыто слоем свежего снега. Погода заставила пересмотреть планы. Чтобы добраться до Западного цирка и полноценно исследовать местность за Северо-западным гребнем и в верховьях ледника Западный Ронгбук, требовалась надлежащая поддержка.

Несмотря на сильный снегопад, утром 9 июля Мэллори вернулся в базовый лагерь возле монастыря. Он планировал переместить базу вместе с людьми и необходимыми припасами в место чуть ниже ледникового языка, которое находилось в пределах одного перехода от высотного лагеря, который Мэллори теперь называл вторым передовым лагерем. Тем временем Буллоку было поручено вернуться в первый передовой лагерь и перенести наверх основную часть снаряжения, главным образом палатки Уимпера. Таким образом, первый передовой лагерь, лишенный большей части снаряжения и припасов, должен был, по словам Мэллори, служить «гостиницей на полпути» – там осталась «в гордом одиночестве» большая палатка, куда сложили все, что не получилось унести. Перетаскивание грузов и оборудование лагерей дались сложно, о чем свидетельствуют записи в дневнике Баллока: «Жуткая погода, холодный дождь и снег, ветер в лицо. Ставили палатки под снегом. Верхняя одежда промокла. В непромокаемых карманах хлюпает вода. Холодная ночь, снег пошел в четыре утра».

Переезд завершили за двое суток, и к вечеру 10 июля команда была готова к выходу. Но ночью начался самый сильный снегопад, который им доводилось видеть в Тибете, и утром никто не смог отправиться выше. Разжечь костер носильщикам не удалось, и пришлось отрядить людей в нижний лагерь за мешком ячьего кизяка. Небо очистилось лишь в конце дня, и Мэллори впервые увидел горы на границе с Непалом – хребет, ограничивающий с юга ледник Западный Ронгбук. Самой высокой горой в этом хребте был пик Пумори, вздымавшийся на 7161 метр. «Облака, – писал он, – расходились, закручивались, снова надвигались, поднимались, а потом текли вниз, открывая разные фрагменты гор. Солнечный свет давал плотные тени и выхватывал из тумана резкие грани. Это было удивительное зрелище». Прямо через ледник от лагеря находился пик Лингтрен высотой 6712 метров. Ледник уходил на запад, но рукав его ответвлялся на юг, огибая массив Лингтрена и как бы отделяя его от Пумори. Мэллори было очевидно, что этот рукав соединен с Западным цирком или в крайнем случае отделен от него лишь высокой седловиной. Как бы то ни было, сейчас это место являлось ключом к разгадке.

12 июля они стартовали в 5:45 утра, надеясь на удачу и чувствуя радость оттого, что наконец-то идут, как писал Мэллори, «под ясным небом». Группа легко преодолела большую часть ледника и «посчитала, что основные трудности позади и что солнце даст им заряд тепла и бодрости». Но вскоре альпинисты натолкнулись буквально на стену, «узкий поток белого льда», через который они рассчитывали пройти за полчаса. Однако люди в итоге оказались словно в бухте, вокруг которой возвышались «высокие ледовые башни и торосы». Обойдя одну такую башню, отряд уперся в другую, после другой – в третью и так далее. Чтобы выбраться из этого ледяного лабиринта, Мэллори в конце концов стал рубить ступени наверх в ледяной стене. Так восходители выбрались на гребень, за которым открылась отвесная тридцатиметровая пропасть к морене. Потеряв почти три часа, группа оказалась вынуждена повернуть назад. Погода ухудшалась, и стоило побыстрее вернуться в лагерь в надежде, что на следующий день повезет больше.

Случившееся сильно подорвало боевой дух. За четыре с половиной часа получилось преодолеть не более 1,5 километра. Вечером пришел посыльный с почтой, и Мэллори написал своему старому другу Руперту Томпсону: «Считаю тебя цивилизованным человеком, способным сочувствовать бесшабашной жизни и диким привычкам такого горемыки, как я. Возможно, ты даже сможешь объяснить мне, зачем я ввязался в эту историю. Здесь, в этом глухом и странном месте на краю мира, мы сидим в палатке, слушая, как снежинки бьются о стенки. Радует хотя бы то, что можем написать письма женам и друзьям и что завтра кули унесет их вниз… Иногда мне кажется, что эта экспедиция – большое мошенничество от начала до конца, которое благодаря своему бурному воображению и энтузиазму придумал один-единственный человек – Янгхазбенд и которое раздули некоторые многомудрые авторитеты Альпийского клуба и навязали твоему покорному слуге, воспользовавшись его юношеским пылом. Действительность очень сильно отличается от их мечтаний. Описанные ими пологие склоны северной стороны Эвереста и некрутые стены оказались на деле ужасающими отвесами высотой в 3 километра. Эверест – это огромная скала, оштукатуренная снегом, с гигантскими гребнями и невозможными стенами. Перспектива восхождения с любой стороны почти нулевая, и наша задача сейчас – упереться в невозможное и убедить человечество, что благородное героическое начинание в очередной раз завершилось провалом. А героизм сейчас заключается в том, чтобы терпеть неудобства жизни на леднике на высоте почти 6 километров в компании тибетцев, чей язык я почти не понимаю, и уговаривать этих добрых людей подняться до рассвета и точно так же уговаривать себя в тщетной надежде, что ко времени, как мы куда-нибудь доберемся, получится что-то разглядеть в надвигающихся облаках».

Мэллори словно предвидел то, что случилось на следующий день. Выйдя из лагеря в 4:20 утра 13 июля, группа преодолела ледник всего за полтора часа при отличной погоде, сумев миновать вчерашний лабиринт. Идя по краю морены, альпинисты уверенно двинулись вокруг массива Лингтрен сначала на запад, а затем на юг, но вскоре со стороны Непала надвинулся грозовой фронт. Люди продолжали идти вслепую в заданном направлении. Мэллори чувствовал неведомые вершины вокруг, «разверзнутые трещины и тусклые ледовые лабиринты повсюду». В 9:30 утра группа достигла подножия снежного гребня, который, как предполагалось, являлся перевалом, но участники едва видели друг друга, не говоря уже о горах и Западном цирке. И снова пришлось отступить.

Они перегруппировались и посвятили 14 июля отдыху. Затем Буллок с двумя носильщиками предпринял новую попытку добраться до таинственного седла, но снова был застигнут облаками. На следующий день, 16 июля, Мэллори отправился в одиночку, стартовав ночью, и вскарабкался на отрог массива Лингтрен, расположенный прямо напротив лагеря. На гребень он вышел на рассвете. Пришлось повозиться с камерой Kodak, которая не хотела работать. Увиденное впечатляло. Мэллори рассмотрел, что, как и предполагалось, существуют два прохода в Западный цирк: один в верховьях главного ледника Ронгбук, этот перевал он окрестил Лхо-Ла, то есть Южный, и второй, расположенный гораздо дальше на запад и известный тибетцам как Нуп-Ла, остававшийся недосягаемой целью для альпинистов всю последнюю неделю. Мэллори сидел на гребне до семи утра, сделав около десятка кадров, и спустился в лагерь к завтраку, пораженный видами. Пока Буллок отдыхал после своей фотоэкскурсии, Мэллори провел приятное утро, собирая цветы «с восхитительным медовым ароматом, иногда попадались красивые голубые маки».

За время пребывания на леднике англичане усвоили характер