В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Поспешив покинуть долину Ронгбук, Мэллори упустил возможность найти ключ к Северному седлу и, соответственно, к Эвересту.

Глава восьмая

Подход с востока

Пока Мэллори и Буллок пробивались через снега и льды Ронгбука, а Уилер у Нангпа-Ла тщетно ждал солнца, Говард-Бери строил планы относительно заключительного этапа разведки 1921 года – исследовать подходы к Эвересту через долину Кхарта и неизвестные реки, берущие начало в ледниках стены Кангшунг. 5 июля после визита к Мэллори и Буллоку Говард-Бери в компании Херона начал долгий спуск по реке Ронгбук-Чу, оставив позади, как он писал, «дикую и мрачную, но поразительно священную долину». Монахи Ронгбука сообщили, что Кхарта находится всего в двух днях пути. Начальник экспедиции решил не возвращаться на базу в Тингри, а разведать маршрут напрямую и определить место для базы, откуда можно начать разведку в августе и сентябре. Экспедиция потерпела неудачу, исследуя подходы к Эвересту с севера и запада, правительство Непала исключало возможность разведки с юга, поэтому все надежды теперь возлагались на восточное направление.

Они отправились в путь холодным утром, свежевыпавший снег на Эвересте сиял в лучах солнца. Двигались медленно – вьючные яки идут неспешно, но уже в полдень караван достиг первых полей в Чобуке, на которых поспевал ячмень. Когда экспедиция пришла в Тингри, ячмень только начинал прорастать, и теперь Говард-Бери забеспокоился – время шло слишком быстро. Он решил увеличить бакшиш, чтобы побудить тибетских погонщиков нарушить традицию и преодолевать бо`льшие расстояния, а не менять животных в каждой деревне, что приводило к постоянным задержкам. После трех дней начался крутой подъем на перевал над Чобуком, целью была деревня Халунг с большими и хорошо орошаемыми полями ячменя и горчицы, где планировалась ночевка. На травянистом лугу у горного ручья жители деревни поставили три палатки, собрали топливо, принесли подушки и еду для сагибов. На высоте 4500 метров воздух довольно хорошо прогрелся, и англичане впервые за несколько дней как следует выспались.

Утро выдалось ярким и ясным. Погонщики перетащили грузы вручную через шаткий мост над речкой, яков и пони перегнали вброд и снова навьючили на них поклажу, затем караван потянулся через несколько маленьких деревень, соединенных оросительными канавами, вдоль которых росло удивительное множество полевых цветов: черные и желтые ломоносы, лютики и примулы разных оттенков. Очередная смена животных задержала путников в живописной деревне Ребу, стоящей на берегу речки с кристально чистой водой, вид которой, по воспоминаниям Говарда-Бери, доставлял радость после грязных ледниковых потоков Ронгбука. Когда они остановились на обед, десятки маленьких птичек, бесстрашных и удивительно ручных, прыгали вокруг, склевывая крошки. Они напомнили Говарду-Бери о стрижах и певчих птицах Франции, которые всегда возвращались, даже во время войны, и садились на уцелевшие ветви мертвых деревьев.

Война изменила так много, но мало кто победил в ней. Мир превратился в хаос и продолжал стремительно меняться. В Германии и России бушевала революция. Ирландия превратилась в котел насилия и межконфессиональных распрей. Через год после восстания в Египте весной 1919 года последовал арабский мятеж в Месопотамии, на подавление которого бросили тысячи британских солдат. В Индии все новости были плохими. На северо-западной границе не менее 340 тысяч британских и индийских солдат – две трети всей армии – вели открытую войну с Афганистаном и вазирами, махсудами и афридиями. Против воинственных племен применяли авиацию и поговаривали о возможном применении отравляющего газа, отчего ветераны Западного фронта приходили в ужас.

Более 2,5 миллиона индийцев, воевавших на стороне Великобритании, вернулись домой, ожидая, что их вознаградят за верность короне. Вместо этого англичане продлили действие законов, приостановивших гражданские свободы на время войны. Мохандас Карамчанд Ганди призвал индийцев к забастовке, бойкоту британских товаров и национальной кампании ненасильственного сопротивления. Но почти всегда эти протесты, инициированные Махатмой, вызывали насилие и конфликты, которые он так искренне осуждал.

В апреле 1919 года в пенджабском городе Амритсар англичанка, занимавшаяся миссионерской деятельностью, подверглась нападению и получила тяжелые травмы. В отместку британский генерал Реджинальд Дайер приказал всем индийцам, проходившим мимо места нападения, делать это ползком. Такое унижение стало причиной нескольких демонстраций, которые Дайер запретил проводить. Однако вечером 13 апреля, в день праздника, толпа из нескольких тысяч безоружных мужчин, женщин и детей собралась, вопреки запрету, в Джаллианвала Баг, закрытом дворе возле Золотого храма – главной святыни сикхов. Дайер, взбешенный неповиновением, вывел на площадь отряд из 90 белуджей, пуштунов и гуркхов, выстроил их в боевой порядок и приказал открыть огонь. Стрельба длилась 10 минут. Говард-Бери хорошо знал, что это означает. Британский солдат, вооруженный винтовкой «Ли-Энфилд», был обучен поражать цель на расстоянии 270 метров 15 раз в минуту, многие могли значительно превзойти этот показатель. Солдаты стреляли почти в упор в плотную толпу из оружия, способного убивать на расстоянии 1800 метров. Спасения не было. Некоторые пули пробивали сразу по четыре человека. В результате 379 индийцев погибли на месте, вчетверо больше были тяжело ранены. Дайер приказал не оказывать помощь пострадавшим. Оставив детей оплакивать убитых родителей, а мужчин разбирать кучи тел в поисках родных, генерал приказал отряду вернуться в казарму. Если бы его машины смогли проехать через узкий вход в Джаллианвала Баг, отмечалось позже, он бы без колебаний применил против толпы установленные на них пулеметы[93].

Это событие, вошедшее в историю как Бойня в Амритсаре, имело далеко идущие последствия. Единственным наказанием Дайера стала досрочное увольнение с военной службы. В Великобритании общественность разделилась на тех, кто считал случившееся преступлением, и на тех, кто называл Дайера героем. Английские дамы собирали деньги, чтобы купить ему почетную шпагу. Сторонники генерала организовали фонд по сбору средств, в который в итоге внесли 26 тысяч фунтов стерлингов – целое состояние на старость Дайеру. Утверждается, что свой взнос в фонд сделал и Редьярд Киплинг. Население Индии, разумеется, было в ярости. В феврале 1921 года, когда Комитет Эвереста разрабатывал планы первой экспедиции, герцог Коннаутский, младший брат короля Эдуарда VII, заявил, что «события в Амритсаре легли длинной тенью на прекрасное лицо Индии». По мнению ряда историков, эта бойня стала одним из факторов, существенно ускоривших падение британского владычества в регионе.

Для Говарда-Бери, общавшегося с королевскими особами на равных и лично знавшего герцога Коннаутского, Индия в 1921 году оставалась страной его юности, пышных праздников и собраний принцев, парадов и слонов, лихих молодых английских офицеров, позирующих рядом с убитыми бенгальскими тиграми… Он слишком много видел крови во Франции, чтобы оправдать действия Дайера в Амритсаре, но тем не менее оставался империалистом, убежденным, что британское владычество, твердое и справедливое, –