В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Утром 13 июля Морсхед и Уолластон в сопровождении переводчика Гьялцена Кази и геодезиста Гуджара Сингха отбыли в сторону Ньялама. Планировалось, что путешествие займет три недели. Говард-Бери, несмотря на желание поскорее отправиться в долину Кхарта, остался в Тингри в ожидании, пока Мэллори и Буллок завершат свое исследование в Ронгбуке, а Уилер доделает фотосъемку верховьев Кьетрака и Нангпа-Ла. Работы было много: требовалось печатать фотографии, сделанные участниками, писать отчеты и отвечать на письма, поддерживать линии снабжения. Херон то пропадал на несколько дней, то снова появлялся в Тингри, продолжая геологические изыскания. Тем не менее Говарду-Бери удалось сделать несколько коротких экскурсий. Он съездил верхом на север, к священной горе Цибри, где паломники со всех уголков Тибета приобрели, как он писал, «много заслуг», совершив «обход горы» за пять дней путем ритуальных простираний и произнося молитвы. В другой раз он пересек болота на пути к горячим источникам в Цамде. Но когда Говард-Бери собирался окунуться в горячую воду в одной из природных купелей и впервые за несколько недель как следует помыться, появились жители деревни, которые стали горячо его отговаривать, поскольку подходящее время для ежегодного купания – лишь осень, когда собран весь урожай.

Но куда бы ни поехал Говард-Бери по равнине Тингри, он встречал помимо вездесущих стад диких киангов и антилоп воду, которая с каждым днем прибывала, превращая долину в одно огромное болото, на котором в изобилии селились водоплавающие птицы. Каждый вечер начиналась гроза, а ночи были полны сверкания молний. К удивлению Говарда-Бери, непогода чаще всего приходила с севера, из-за Цибри и хребта, отделявшего Пхунг-Чу от Цангпо. Очень редко дождевые тучи приносило с юга. Даже часто бывало так, что, когда дул южный ветер, дождь вовсе прекращался. Это несколько успокаивало начальника экспедиции. Возможно, думал он, у них еще будет время для попытки восхождения. Днем 22 июля вокруг солнца возникло желто-зеленое гало, а вечером впервые за несколько дней открылся прекрасный вид на Эверест и другие гималайские вершины вплоть до Чо-Ойю.

Однако время хорошей погоды подходило к концу. Уилер, вернувшийся в Тингри в ночь на 18 июля, рассказал о проблемах с климатом у массива Эвереста. 21 июля от Мэллори пришло сообщение о том, что разведка северного и западного направлений завершена и они готовы двигаться на восток. «Сегодня вечером пришла весточка от М., – записал Уилер в дневнике. – Он немногословен, но, как я понял, север и запад почти не обсуждаются». На следующий день Уилер добавил: «Мэллори сообщил, что собирается двигаться на восток, по возможности через перевал между гор группы Эвереста, который, как он надеется, приведет в долину Кхарта».

Но, как уже отмечалось выше, когда Уилер писал эти строки, посыльный доставил Мэллори письмо от Говарда-Бери, в котором говорилось, что все снимки, сделанные его камерой, испорчены. Поэтому идею отправиться напрямую в Кхарту пришлось отложить. А этот маршрут, несомненно, привел бы исследователей к открытию пути к восточной стороне Северного седла. Вместо этого, пока Буллок совершал последний рывок к Северной стене, Мэллори потратил два драгоценных дня, стараясь заново отснять, насколько возможно, бракованные кадры. Он сильно переживал по этому поводу и отправил с нарочным сообщение, что его группа будет возвращаться через Ронгбук-Чу и встретится, согласно плану, с Говардом-Бери и Уилером 25 июля в Чобуке.

* * *

24 июля Херон остался проводить геологические работы к северу от Тингри, а Говард-Бери с Уилером отправились в Кхарту через Чобук. Первая часть пути на юг шла по знакомой местности – около 32 километров по равнине до местечка Незог, где через реку Кьетрак-Чу имелся мост и где был лагерь Уилера. Путники с радостью увидели, что к их приходу палатки уже поставили, а еду приготовили. Говард-Бери подстрелил антилопу, и в тот вечер они хорошо поели. Ночью и утром шел снег, и оставшиеся 24 километра до Чобука они шли совсем медленно. Говард-Бери решил сделать крюк выше по хребту к югу от перевала и тем не менее намного опередил караван, прибыв на место к четырем часам дня – как раз когда появились измотанные работой на леднике Ронгбук Мэллори и Буллок.

Уилер, напротив, был в отличной форме. Он прошел весь путь от Кьетрака пешком, «чувствуя себя бодрым, как никогда, впервые с тех пор, как попал в Тибет». На перевале Ламна-Ла он свернул с тропы, которая вела к Чобуку, решив получше изучить местность. Он преодолел несколько отрогов и вышел на главный гребень, с которого можно было хорошо рассмотреть и деревню, расположенную теперь далеко внизу, и долину Ронгбук, откуда, по его воспоминаниям, открывался «великолепный вид на Эверест».

Прошел ровно месяц с того дня, когда эта же перспектива заставила Мэллори и Буллока застыть в благоговейном ужасе. Уилер впервые увидел Северную стену Эвереста с расстояния 24 километров в совершенно ясный полдень. Он и представить не мог, что в ближайшие недели мало когда доведется так хорошо рассмотреть гору и вообще увидеть солнце. Его задачей было нанести на карту рельеф Эвереста, но погода окажется настолько плохой, что для установки одной станции Уилеру придется три, а иногда и четыре раза преодолевать тысячи метров по одному и тому же склону наперегонки с облаками, чтобы получить только одно фотоизображение. Но в тот день вид был потрясающим, и Уилер, наметив в уме все точки для хорошей перспективы, «спустился по отрогу к Чобуку, куда пришел около 17:30. Тот вечер мы провели, вдоволь наболтавшись и обменявшись сплетнями».

По непонятным причинам Мэллори питал стойкую неприязнь к канадцам и с самого начала относился к Уилеру с некоторым презрением. Однако теперь его мнение стало постепенно меняться. Они с Буллоком собирались в Кхарту, где климат, предположительно, был несколько лучше. А Уилер, как прекрасно понимал Мэллори, возвращался в Ронгбук, чтобы попытаться совершить невозможное, потому что погода портилась все больше с каждым днем. В письме Рут, начатом 22 июля, когда впервые стало известно о бракованных фотографиях, и законченном шесть дней спустя в Кхарте, Мэллори писал: «Уилер появился поздно вечером. Он проводил фотосъемку на западе, занимаясь примерно тем же, что и я в тот последний день, но он делал это в одиночку! Ужасная работа в такую непогоду. Однако в Тингри он немного отдохнул и выглядел бодрым и здоровым, а теперь отправляется вверх по долине, откуда мы только что вернулись. Глупо, что он не мог работать там с нами, мы бы рассказали ему много полезного».

Уилеру досталась самая тяжелая работа, и все это знали. Он был хорошим альпинистом, никогда не поступался долгом и не жаловался. Это стало теперь очевидно для всех, включая Мэллори. Морсхед, в частности, с огромным уважением относился к своему коллеге из Индийской геодезической службы. «Тому, кто не