В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

сталкивался с этими условиями, – писал он Хинксу, – трудно представить степень душевного и физического дискомфорта от длительного пребывания в палатке во время муссона на 5800 метрах и выше в ожидании хорошей погоды, которая может никогда не наступить. Такова судьба Уилера с тех пор, как он отбыл из Тингри три месяца назад».

* * *

Утром 26 июля, оставив Уилера и его носильщиков в Чобуке, Говард-Бери, Мэллори и Буллок отправились в Кхарту. Стартовали поздно – только в девять утра. Ночью у Говарда-Бери, Чхетена Вангди и нескольких носильщиков сильно заболели глаза – первый признак снежной слепоты. Предыдущий день был пасмурным, но сила солнечного света в Гималаях такова, что даже при малейшем снегопаде, как понял Говард-Бери, необходимо надевать очки. Он больше не повторял этой ошибки, но другие участники были более беспечны, что приводило к серьезным последствиям.

Утром заболевшим стало легче, пони отдохнули как следует, и удалось быстро наверстать время, пустив пони вскачь по долине. Преодолев невысокий перевал и достигнув деревни Халунг, группа остановилась перекусить. С отрога по пути открылся захватывающий вид на Эверест. Гора выглядела, как писал Говард-Бери, «все такой же недоступной». И Мэллори в тот момент не хотел иметь с ней ничего общего. Он по-прежнему радовался окружающему: «Видеть снова, как все растет, наслаждаться дождем и солнцем – это настоящее счастье».

Можно подумать, что он спустился с луны, и в каком-то смысле это действительно так. «Часть времени я просто испытывал восторг, – писал Мэллори, вспоминая короткий переход от Чобука через Дойя-Ля в Кхарту. – Мы подошли к красивому и нетрудному перевалу высотой около 5180 метров между двумя грядами заснеженных гор. Здесь большое разнообразие диких цветов, они укрываются под большими плоскими камнями. Красивее всего голубой мак, маленькая розовая камнеломка и прекрасная горечавка… И вот мы в долине Арун, здесь река широка, а ниже она уходит в узкое и страшное ущелье к Непалу и Индии, в низины, где господствует муссон».

Вечером после ужина Мэллори отправился на прогулку и вернулся с букетом полевых цветов – болотных белозоров, белых и желтых анемонов, живокости и лапчаток. «Моя милая Рут, – писал он, – ты даже не представляешь, как все это прекрасно после сурового мира ледников! Очень хорошее место, Бери сделал удачный выбор». Буллок восторгался не столь сильно, но и он радовался, что наконец-то оказался среди зелени, хотя его взор по-прежнему был устремлен к вершинам. «Макалу видно сквозь облака на юге, – записал он в дневнике. – Местность довольно каменистая, ехать долго. На ужин у нас ревень, а на топливо – можжевельник!»

Они проснулась в Кхарте поздним утром в пятницу, 29 июля, обрадованные перспективой того, что целый день можно ничего не делать. Буллок писал письмо своей жене Элис, а Мэллори отправился на прогулку, чтобы осмотреть местность. Через долину на юге муссонные облака пытались надвинуться на ущелье, но рассеивались в солнечных лучах, давая радугу. Темная полоса елей и берез обозначала границу, где заканчивался туман и открывался вид на долину с ее лугами. Далеко на востоке шел дождь. На севере, за горным хребтом, небо потемнело от тяжелых туч. Кхарта же, напротив, оказалась в дождевой тени, здесь было ясное небо и «восхитительный климат». Когда Мэллори вернулся в лагерь, стало даже жарко. В тот день Говард-Бери измерил температуру воздуха в палатке, она составила 23 градуса – приятная перемена после Тингри, не говоря уже о Ронгбуке.

Пока Мэллори и Буллок отдыхали и перепаковывали вещи, Говард-Бери, проследив за тем, что новая фотолаборатория обустраивается как надо, решил разведать перевал Самчунг-Ла – ближайший и самый восточный из трех проходов в долину Кама. Он отправился из Кхарты налегке рано утром 30 июля, взяв хороший темп и преодолев Кхарта-Чу по первому же доступному броду. Каменистая тропа затем пошла вверх, и после набора примерно 900 метров высоты Говард-Бери оказался на перевале. Облака закрывали вид, и, только спустившись на 150 метров с другой стороны, начальник экспедиции увидел прекрасную поляну, а за ней вереницу из 14 небольших озер разных размеров, форм и цветов – бирюзового, голубого, зеленого, черного. Все эти водоемы выглядели словно драгоценные камни, рассыпанные по долине, конец которой скрывал туман. Говард-Бери двинулся в южном направлении по тропинке из сыпучих камней в надежде рассмотреть долину как следует. Вместо этого тропа вновь круто пошла вверх, и уже по глубокому снегу англичанин взошел на перевал Чог-Ла, на высоту 4900 метров. На седловине в лицо ударил сильный ветер, несший снег, так что не только не удалось увидеть верховья долины и Эверест, но с трудом удавалось различить местность в паре десятков метров. Укрывшись за развалинами каменной стены, Говард-Бери прождал час, надеясь на изменение погоды, но в итоге пришлось отправиться назад через красивую долину с озерами.

Перейдя обратно через Самчунг-Ла, он остановился и решил передохнуть. Ему нравилось брать такие небольшие паузы во время одиночных путешествий. Сейчас вся долина Кхарта лежала внизу, и видимость тут была отличной – никаких признаков снега или дождя. На карликовом рододендроне сидел вьюрок, из ивовых зарослей доносились крики кустарниц и черных дроздов. Над долиной необычайно высоко летали вороны и соколы, а еще удалось разглядеть темный силуэт ягнятника, летевшего на восток. Кхарта-Чу с перевала казалась серебристой полоской, протянувшейся через поля и деревни, которые отсюда выглядели игрушечными.

География определяла новый вызов, а обстоятельства, как знал Говард-Бери, определяли игроков. Келлас – единственный британец, исследовавший долину Кама и с помощью друзей-шерпов сфотографировавший, хотя и издалека, основные ледники и подходы к Эвересту, был мертв. Рэберн, назначенный руководителем альпинистской группы, который должен был организовать штурм горы, оказался эвакуирован в Сикким. Уилер был занят съемкой в долине Ронгбук, а Морсхед и Уолластон исследовали пограничные районы с Непалом. Оставались Мэллори и Буллок – им предстояло пройти по Кхарта-Чу до ее истоков, перейти в долину Кама и выяснить, откуда можно подойти к горе.

Мэллори, отдыхавший в Кхарте целый день, думал примерно о том же. Бездействие неизменно вызывало у него всякие мысли, которые легко переходили в меланхолию. «Досадно, что мы так мало пообщались с Уолластоном и Морсхедом, – писал он Рут 31 июля. – Бедняге Уолластону вообще пришлось несладко. Он добрался до Тингри за день до нашего отъезда, после того как сопроводил Рэберна в Сикким, и тут его ждали два случая тифа. А Тингри ему не нравится так же, как и мне… О Рэберне пока больше никаких новостей… Буллок хороший парень, но скучноват».

В тот же день Буллок и Говард-Бери нанесли визит дзонгпёну, который встретил их вместе со своей женой, молодой женщиной, носившей множество украшений из драгоценных камней – аметистов, бирюзы, жемчуга и неограненных рубинов. «У нее был сложнейший головной убор из кораллов и жемчуга и с массой накладных волос по