В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Мэллори, оставшись один на базе, сосредоточился на предстоящей задаче. Местные жители знали название Джомолунгма, точнее Чомолунгма, но едва ли удалось получить больше полезной информации, кроме того, что к горе можно подойти только через перевал Лангма-Ла, расположенный выше по течению Кхарта-Чу. Это все заявляли буквально в один голос. Также местные утверждали, что там британцы найдут другую долину, очевидно, Кама, по которой доберутся до подножия горы. Но что дальше, похоже, никто не знал. Откуда берет начало Кхарта-Чу, сказать не мог никто. С расстояниями дело тоже обстояло из рук вон плохо. Его измеряли в днях или в чашках чая. После многих проб и ошибок британцы определили, что три чашки чая эквивалентны дистанции примерно в 8 километров пешком. Но и это не всегда было точно.

Даже тибетское название горы имело множество переводов и значений. Говард-Бери опросил местных пастухов, которые называли ее Чомо Ури, что он перевел как Богиня Бирюзового пика. В Лондоне Дуглас Фрешфилд переводил название Чомолунгма как Богиня – Мать страны, которое вскоре превратилось в еще более причудливое Богиня – Мать мира. Чарльз Белл авторитетно утверждал, что правильное тибетское название Канг Чамолунг, что означает Снег в Стране птиц. Дэвид Макдональд – британский торговый агент в Ятунге и Гьянцзе, предложил другое, более описательное название, которое в переводе звучало как «Гора, видная с девяти сторон, вершину которой не разглядеть вблизи, и такой высоты, что птицы, пролетающие над ней, слепнут»[97].

* * *

2 августа Мэллори планировал пойти вместе с Буллоком, но столкнулся с кризисом в отношениях с носильщиками, «которые подняли шум, желая выяснить, какой у них будет паек». Поэтому весь день и следующее утро пришлось переупаковывать грузы и закупать дополнительные соль, муку и перец чили для носильщиков. Сирдар Гьялцен, ответственный за эту работу, потерял доверие не только англичан, но и большинства тибетцев. Говард-Бери, подозревавший Гьялцена в систематическом хищении и перепродаже продуктов, лишил его полномочий. Однако это случилось лишь накануне вечером, и теперь бывший сирдар слонялся без дела, подначивая носильщиков. Мэллори отреагировал на ситуацию не лучшим образом. Он стал жестко подгонять тибетцев, позже отметив, что «в долине, где много отдельных домохозяйств и небольших деревень, путь кули полон искусов в виде выпивки; без поддержания дисциплины на должном уровне сагиб может легко оказаться вечером с половиной груза, который так никуда и не отправился». Но такое отношение, о чем прекрасно знал Говард-Бери, приводило лишь к тому, что люди работали еще меньше. В первый день пути из Кхарты караван прошел всего 13 километров, а потом все 30 носильщиков просто остановились и стали обустраивать лагерь, несмотря на протесты Мэллори. Он потребовал на следующий день совершить двойной переход.

Несмотря на эти затруднения, Мэллори не терял оптимизма. Говард-Бери заверил его, что Эверест находится всего в двух днях пути на запад, а логика подсказывала, что исток Кхарта-Чу должен быть в ледниках Эвереста. Левый рукав реки, полагал Мэллори, наверняка берет начало у подножия Северного седла. Он писал Рут обо всем этом, представляя поход прямо по долине Кхарта к «перевалу нашей мечты». Через четыре дня он надеялся наконец-то подняться на Северное седло и, глядя вниз, на огромный язык ледника Ронгбук, наметить маршрут по Северо-восточному гребню, который считал единственным возможным путем на вершину.

Но что-то пошло не так. Староста деревни описал маршрут к Джомолунгме, и, по его словам, путь занимал пять дней, причем надо было идти в сторону от Кхарта-Чу, по тропе, которую пересекал ручеек, совсем непохожий на ледяной поток, который, как можно было предположить, течет из огромного ледника. Мэллори, не представляя точно, где они находятся, упрямо твердил, что до горы можно дойти за два дня, как предполагал Говард-Бери. Староста пожал плечами, носильщики тоже промолчали. Утро покажет, решил Мэллори, но 3 августа началось с дождя и тумана. Согласно дневнику Буллока, они вышли сразу после семи утра. Пока англичане с носильщиками пробирались сквозь густые заросли рододендронов и можжевельника, видимость продолжала ухудшаться. К полудню отряд вышел к небольшому голубому озеру. Мэллори был в полном недоумении. С каждым шагом они продвигались на юго-запад, удаляясь и от долины Кхарта, и от известного направления к Эвересту. После обеда отряд продолжил подниматься на перевал – шли медленно и долго под дождем и в тумане. Перевал, согласно показаниям анероида, находился на 1200 метров выше места, где они остановились на ночь. Наконец они добрались до Лангма-Ла, самого высокой из седловин, ведущих к Кама-Чу. Это был северный вход в беюл Кампалунг. Туман здесь сгустился настолько, что заглушал радостные крики людей.

Дальше путь шел дальше на юг, и Мэллори, все еще озадаченный направлением движения, заметил, что настроение у людей изменилось. «Они перестали ворчать и стали дружелюбнее», – писал он. Несмотря на то что груз становился тяжелее из-за дождя, «все шли великолепно». Когда наконец через два часа группа сбросила более 750 метров высоты и оказалась на травянистой площадке, где паслись яки, а в каменных хижинах можно было укрыться от ветра, Мэллори обнаружил, что носильщики «совершенно не переживают, что придется разбивать лагерь под дождем». В тот вечер в ходе очередных попыток получить информацию от старосты с помощью сирдара, который переводил, Мэллори разгадал часть загадки. Существовали две горы, известные жителям Кхарты как Чомолунгма[98]. «Нетрудно было догадаться, – вспоминал он позже, – что, если одна из них Эверест, то вторая должна быть Макалу, которая находится в 20 километрах к юго-западу от Эвереста. Мы объяснили старосте, что хотим пойти на ту, что справа».

Утро 4 августа ситуацию не прояснило. Снова стартовав в семь утра в тумане и при моросящем дожде, группа отправилась по тропе вниз. Они спустились на двести метров на дно долины, где заросли гигантских рододендронов скрывали шаткий мост через ручей. Перейдя по мосту, отряд продолжил идти по заболоченным лугам и в конце концов добрался до устья ледника, который, очевидно, пересекал долину с юга под прямым углом к течению Кама-Чу, приглушенный рев которой слышался неподалеку. Тропа вела дальше вверх по льду, вдоль высоких скал, верхняя часть которых скрывалась в тумане. Ближе к полудню небо внезапно очистилось – всего на мгновение – и показались «гигантские стены и обрывы, проступающие сквозь облака». Это был восьмитысячник Макалу. Вершина горы была так высоко, а вид настолько страшным, что англичане почувствовали некоторое облегчение, когда серые тучи смокнулись вновь и пошел дождь. Группа прошла еще порядка 5 километров, следуя по боковой морене еще одного ледника, пока не наткнулась на Петанг Рингмо – лагерь кочевников на высоте почти