В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Ронгшар через Пхусе-Ла из Кьетрака, спустились на 13 километров за деревню Тасанг и добрались примерно до того же места, где Морсхед с Уолластоном, спустившись с западной стороны, вышли на основную тропу. Таким образом, удалось завершить большой круг исследований. Дальше путь шел вверх по долине через те же заросли прекрасных роз, аромат которых так очаровал Говарда-Бери. Оказалось, что и эта долина священная. Повсюду встречались молитвенные колеса, приводимые в движение ветром или водой. Ни одно животное не боялось людей. Когда англичане разбили лагерь в ивовой роще, стадо газелей пришло пастись возле палаток. Эта сцена напомнила Уолластону, как много лет назад, задолго до войны, он кормил с руки диких оленей в Японии. Но сейчас что-то нужно было есть. Пришлось купить козу, из уважения к жителям Ронгшара подняться с ней на Пхусе-Ла и только там ее зарезать. Мяса хватило на четыре дня – как раз столько времени потребовалось, чтобы добраться до базы в Кхарте.

* * *

Имея запас продуктов, с прикрытым Уолластоном и Морсхедом тылом Говард-Бери теперь планировал отправиться следом за Мэллори и Буллоком через перевал Лангма-Ла. В сопровождении Чхетена Вангди и десятка носильщиков начальник экспедиции 5 августа пошел вверх по долине Кхарта. Двигались медленно, преодолев за шесть часов всего 10 километров. Говард-Бери не хотел нарушать традиций, поэтому в каждой деревне по пути мужчины останавливались и пили чанг. На ночевку встали на высоте 4907 метров – выше деревья уже не росли и невозможно было раздобыть топливо для костра. Позавтракав рано утром, группа выступила уже в 5:30. Говард-Бери по привычке замыкал караван, идя с двумя верными носильщиками Анг-Тензи и Ньимой Тенду, которые несли его винтовку, дробовик и три фотоаппарата.

Они перешли перевал Лангма-Ла при переменчивой погоде, облака плыли примерно на отметке 6700 метров, закрывая вершины. Сразу за перевалом Говард-Бери поймал сурка с голубовато-серой шерстью. Это был любопытный экземпляр, который отправили назад, на базу, с одним из носильщиков для коллекции Уолластона. Отряд сбросил несколько сотен метров высоты, прошел по лугам и вдоль красивого голубого озера, а затем носильщики поставили палатки на длинной террасе, протянувшейся на 300 метров выше дна долины Кама. Говард-Бери провел остаток дня, лежа среди карликовых рододендронов и наблюдая за тем, как ветер гонит облака через заснеженные утесы Макалу и Чомолонзо.

На следующее утро он поднялся еще на 300 метров на хребет за лагерем, а затем спустился в долину, пройдя через заросли можжевельника и ясеня по лугам, усеянным полевыми цветами. В числе прочих начальник экспедиции обнаружил голубую примулу, неизвестную ранее, этот же вид Уолластон видел в Лапче двумя неделями ранее. К полудню Говард-Бери добрался до Петанг-Рингмо и с удовлетворением узнал, что Мэллори и Буллок выбрали это место для базового лагеря. Тут он провел остаток дня, греясь на солнце и слушая грохот лавин, срывающихся с окрестных склонов.

На следующее утро лагерь окутал туман, но, увидев проблески синего неба, Говард-Бери поспешил вверх по долине, желая добраться до хребта напротив Эвереста. Поднимаясь в тумане, начальник экспедиции прошел недалеко от передового лагеря, где Мэллори и Буллок отдыхали после трудного дня на Карцзе. Друг друга британцы не увидели. Говард-Бери двигался по гребню, набрав в итоге более 900 метров высоты и выйдя из тумана на отметке 5943 метра примерно в 5 километрах от Эвереста. Он оставался на высшей точке нескольких часов, любуясь растительностью, безуспешно гоняясь за образчиками нового вида крыс, слушая грохот огромных масс льда, которые срывались с висячих ледников стены Кангшунг, и фотографируя поразительную панораму от Эвереста и Лхоцзе через Петангцзе к Макалу и Чомолонзо и далее на 160 километров к востоку, где вершина Канченджанги плыла над океаном облаков, скрывавших земли Непала.

Говард-Бери вернулся в лагерь Петанг-Рингмо в отличном настроении. У Мэллори настроение было куда хуже. «Бери пришел около двух дня, был приветлив, много говорил, – писал он Рут. – Замучил меня вопросами относительно продуктов и пайков». На самом деле, как отмечает Буллок, Говард-Бери просто подтвердил, что проблемы с носильщиками в Кхарте спровоцировал сирдар Гьялцен, которому все же дали шанс исправиться, грозя в противном случае пожаловаться властям в Дарджилинге. Чтобы порадовать Мэллори, Говард-Бери сообщил, что отныне они будут выдавать ячменную муку, рис и другие продукты, а также платить за работу напрямую носильщикам, минуя посредников. Но Мэллори чувствовал себя плохо, был не в настроении обсуждать эти вопросы, лег в постель и остаток дня проспал.

Буллок рассказал о восхождении на Карцзе и о планах исследовать ледники в верхней части Кхарты. Говард-Бери согласился, что, если Мэллори поправится, они вместе вернутся утром к подножию Лангма-Ла. Пока Буллок и Мэллори на следующий день пойдут на перевал, он продолжит исследовать верховья долины Кама. Десятью днями ранее Говард-Бери из Кхарты перешел Самчунг-ла, пересек долину 14 озер и в облаках поднялся на Чог-Ла. Это был самый восточный путь в долину Кама, находившийся дальше всего от Эвереста. Лангма-Ла они знали хорошо. Очевидно, на полпути вниз по Каме был и третий перевал, Шао-Ла, который также вел обратно в Кхарту. Почему бы не исследовать его?

Проснувшись, Мэллори почувствовал, что температуры нет, однако болели голова и горло. Почти всю ночь шел дождь, и он плохо спал. Едва прикоснувшись к завтраку, Мэллори отправился вместе с Буллоком и Говардом-Бери по сырости и холоду. Медленный темп яков раздражал его, равно как и энергичность начальника, который, оставив группу на тропе, вскарабкался на 300 метров вверх по скалам, чтобы сфотографировать Макалу и ледник Кангдошунг, стекающий с Чомолонзо. «Бери отправился полазать, – жаловался Мэллори позже в письме к Рут. – Мне кажется, он прекрасно обходится без нашего общества». Нагнал он их поздно вечером, уже после того, как установили лагерь, а затем, коротко пообщавшись с Буллоком, решил поставить свою палатку чуть дальше, в месте, где паслись яки. На Макалу бушевала непогода.

Несколько месяцев спустя, уже в Англии, Мэллори подробнее расскажет о пребывании в долине Кама: «Уже все сказано о Джомолунгме, Богине – матери мира… Я же возвращаюсь к долине, где стояли наши палатки, где тибетцы пасли скот и делали масло, к маленькой речке, по берегу которой мы шли вверх по долине, бродили по ее красивым берегам под высокой мореной и видели немного цветов – камнеломки, горечавки и примулы. Этот мягкий, чистый воздух… Я преклоняюсь перед богинями, но не могу забыть дух долины у их подножия, более нежный и, наверное, трудноуловимый из-за переменчивых ветров и характера окрестных гор, но всегда дружелюбный».

Но в тот момент Мэллори было далеко не до пасторальных зарисовок. Он болел, и его спутники все больше беспокоились по этому поводу. Они и так потеряли много времени – после почти 7 недель, проведенных в районе Эвереста, загадка Северного седла по-прежнему оставалась