В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

на следующий день смог только дотащиться вниз по долине к лагерю Петанг-Рингмо. Новость о том, что неожиданно прибыл Говард-Бери и проводит разведку в окрестностях, не подняла настроения. Мэллори сразу же лег и проспал всю вторую половину дня понедельника, 8 августа, пока Буллок собирал гербарий и ловил бабочек.

Глава девятая

Северное седло

2 августа Чарльз Говард-Бери имел все основания быть довольным. Мэллори и Буллоку удалось уладить конфликт с носильщиками и начать исследование долины Кама. Сразу после обеда, который Говард-Бери съел в одиночестве, пришел караван с продуктами: 11 мулов, груженных мукой, картофелем, рисом и сахаром, которые отправили из британской торговой миссии в Ятунге 15 июня. Реки на Тибетском нагорье вследствие муссона разлились, многие тропы стали непроходимыми, но, по крайней мере, было понятно, что важнейшая линия снабжения из Дарджилинга по-прежнему как-то действует. Не прошло и трех часов после ухода Мэллори с Буллоком и их 30 носильщиков, как появились Уолластон и Морсхед, измотанные 400-километровым переходом от непальской границы в Ньяламе. Отдавая должное свежему гороху, картофелю, тушеным грибам, мясу с чили и запивая все это горячим молоком, вновь прибывшие начали описывать свои приключения, а рассказать им было что.

Основной целью предпринятого путешествия было исследование региона к западу от Эвереста. Уолластон, в частности, считал, что главная задача экспедиции, как ее определили Янгхазбенд и Королевское географическое общество, – разведка и исследование, а не восхождение. Морсхед и Уолластон отправились из Тингри 13 июля и вскоре добрались до деревни Лангкор. На следующее утро в сильный снегопад они преодолели перевал Тхонг-Ла высотой 5480 метров и попали в ненаселенную местность в верховьях реки, которую непальцы называют Бхоте Коси, то есть дословно «Тибетская река», вдоль русла которой двинулись на юг через массивные ущелья, чтобы за четыре трудных перехода добраться до пограничной деревни Ньялам. Встретили чужеземцев холодно. Дзонгпён, приглашавший их изначально, оказался весьма двуличной особой в шелковых одеждах, его длинные ногти свидетельствовали о высоком статусе. Этот чиновник заявил, что ничего не знает о приглашении. Торговцы на местном рынке, в основном индийцы и невары из долины Катманду, отказались сообщать сведения о торговых маршрутах и географии района даже за деньги, либо же рассказывали то, что не соответствовало истине.

Несмотря на трудности, англичане пробыли в Ньяламе три дня. Уолластон пополнил свои коллекции несколькими диковинными растениями, а также насекомыми, птицами и мелкими млекопитающими, которых убивал демонстративно нарочито. Морсхед, чтобы отвлечься от бесплодных разговоров с торговцами, направился вниз по узкому ущелью Бхоте Коси в надежде найти какие-нибудь следы экспедиции пандита Хари Рама, предпринятой в 1871 году. Река оказалась сплошь порожистой, со множеством водопадов и теряла примерно 300 метров высоты на каждые 3 километра. Морсхеду пришлось попотеть и четырежды перебираться через поток, прежде чем он сдался и повернул назад, пройдя в глубь непальской территории порядка 16 километров.

Путь из Ньялама начался с пересечения хребта Лапче Канг, после чего они попали в священную долину Лапче, родину святого-мистика Миларепы, где раньше не бывал ни один европеец. Вскоре рельеф стал слишком сложным для яков, и англичане в первой же деревне – Ташишонге – наняли носильщиками всех молодых людей, способных нести грузы, после чего направились на восток, поднимаясь по крутой боковой долине к массивной морене у подножия ледника. Вдруг у них над головой пронесся ягнятник – самая крупная из гималайских птиц. Сделав большой круг, ягнятник сел на лед в нескольких десятках метров от людей. Уолластон разглядел черный клюв и радужку глаза с красной каймой. Эти птицы питаются костями, которые бросают на камни с большой высоты, чтобы добыть костный мозг, составляющий основу рациона. Они могут проглотить и целые кости размером с бедро ягненка.

Дальше британцы поднималась по леднику, идя по мягкому снегу и преодолевая трещины с помощью гнилых досок, оставленных паломниками. Перевал был окутан таким густым туманом, что каменные чортены, увешанные молитвенными флажками, казалось, движутся, словно группа молящихся. Носильщики по пути останавливались, чтобы сделать подношения, и к тому времени, когда все выбрались на гребень и начался затяжной спуск, стемнело. Ночь пришлось провести под открытым небом на высоте 4450 метров под дождем. Грелись у маленького костра, поддерживая огонь ветками карликового рододендрона. Тибетцы собрались в плотную толпу и говорили, смеялись и пили до рассвета.

Тропа в долину вела через луга, на которых росли рябина и барбарис, затем путники попали в густой можжевеловый лес, стволы деревьев были покрыты лишайником и опутаны гирляндами молитвенных флажков. Казалось, что едва ли не на каждом камне высечена молитва, любой мало-мальский выступ превращен в святилище, усыпанное цветами и уставленное масляными лампадками. На огромных валунах были высечены огромные символы мантры «Ом мани падме хум». Монахи-отшельники, жившие в небольших пещерах, молча принимали подношения от паломников, которые так же, как и британцы, шли по тропе.

Лапче оказалась маленькой деревней, здесь жили около десятка семей, наполовину тибетских, наполовину непальских, которые ухаживали за святыней. Знаменитый храм представлял собой простое, но крупное сооружение – каменный квадрат со сторонами около 60 метров, в стены которого были вделаны по сотне молитвенных барабанов. Стены окружали вымощенный булыжником двор с навесами по периметру, чтобы было где укрыться паломникам. В центре находилось святилище – простой валун с крышей над ним в виде пагоды, сделанной из меди. Уолластон с трудом верил, что сюда со всего Тибета приезжают люди, чтобы поклониться отпечатку ноги святого, который когда-то жил в келье под скалой, и что такое убогое пространство, пропахшее прогорклым маслом из-за горящих лампад, – одно из наиболее священных мест тибетского буддизма. Настроение испортилось еще больше, оттого что пришлось пройти мимо десятков новых растений и насекомых – их невозможно было присовокупить к коллекции, не разозлив, как он выразился, «постоянно бредущих паломников с восковыми лицами».

Англичане отправились дальше, перешли через перевал Канчен-Ла и начали долгий спуск в долину Ронгшар. В какой-то момент облака разошлись, открыв на несколько минут потрясающую вершину Гауризанкар, «сверкающую в лучах солнца». Эту гору высотой 7134 метра долгое время принимали за Эверест, и европейцы никогда не видели ее вблизи с тибетской стороны. На следующее утро распогодилось, и Уолластон смог сфотографировать весь семитысячник, возвышающийся на 3 километра над сосновыми и березовыми лесами Ронгшара, – «острый заснеженный гребень со сверкающей вершиной». Уолластон был одним из самых опытных фотографов экспедиции 1921 года, и из всех сделанных им фотографий именно этот снимок, прекрасный своей «чистотой и простой», висел на стене у него дома до самой смерти хозяина.

Они теперь находились в хорошо изученной местности. В последние дни июня Говард-Бери и Херон пришли в долину