В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

нерешенной. Пока они спускались, Мэллори где-то обронил свой жилет, и пришлось отправить Ньиму на поиски. Надо сказать, что своей рассеянностью Мэллори нисколько не гордился. На следующее утро, 10 августа, они перешли через Лангма-Ла в плотной завесе облаков.

Говард-Бери был больше сосредоточен на своей цели, которая заключалась не в восхождении, а в картографировании и изучении региона. Именно он в отличие от Мэллори постоянно возвращался мыслями к долине Камы и ее микроклимату, который создают окрестные горы. Влажность, которая каждую ночь проявлялась в виде туманов, окутывавших даже верховья долины, способствовала росту прекрасных лесов. Река Кама-Чу, вырывающаяся из-под ледника Кангдошунг, на протяжении 37 километров теряет более 4 километров высоты, низвергаясь серией впечатляющих водопадов и уходя в одно из самых глубоких ущелий на Земле, каньон реки Арун, которая старше Гималаев. Под черными скалами и ледниками Макалу, всего в 24 километрах от подножия Эвереста, растут огромные леса можжевельника и серебристой ели, причем деревья достигают огромной высоты, а еще ниже по течению начинаются впечатляющие заросли бамбука, ясеня, березы и рододендронов.

Когда Говард-Бери спускался в долину, идя высоко по-над берегом, он проходил через целые поляны голубых ирисов и вдоль склонов, буйно поросших диким ревенем. Каждую прогалину в лесу устилал ковер из неизвестных видов цветов, образцы которых начальник экспедиции вкладывал между страниц Библии, которую всегда носил с собой. К полудню солнце разогнало облака, и стали видны силуэты серебристых елей на фоне белой стены Макалу. Ночь он провел у подножия Шао-Ла в лощине, которую тибетцы называли «полем календул». На следующий день Говард-Бери «едва ли не ползком добрался до перевала», поднявшись на высоту 5 километров под проливным дождем, и вернулся в Кхарту к вечеру.

* * *

В тот же вечер Мэллори и Буллок поднялись вверх по Кхарта-Чу и поставили палатки на травянистой полке на высоте 5 километров. Впереди виднелась развилка, и требовалось исследовать оба рукава. Но после трех изнурительных переходов Мэллори никак не мог поправиться и подозревал, что заработал тонзиллит, поэтому решили сделать 12 августа днем отдыха. Буллок отправил тибетцев заготовить дров, а Мэллори витал мыслями далеко – думал о доме. Он написал Рут, предложив ей встретиться с ним по возвращении в Марселе, чтобы прогуляться по Провансу, или в Гибралтаре, или в Италии, куда он мог доехать на поезде. Если встречаться в Марселе, писал он, то стоит остановиться в отеле Louvre et Paix. Если он не найдет ее там, то оставит записку в ближайшем почтовом отделении и на всякий случай будет наведываться туда «каждые три часа, начиная с 9 утра, и ждать пять минут у входа».

Другое предложение Мэллори было и вовсе необычным: он намеревался привезти одного из носильщиков экспедиции в Англию и сделать его слугой. Выбор пал на Ньиму: «Я не знаю, сколько ему лет, может, около 18. Он идеально подойдет для работы, которую хочу ему предложить. Мы ему поручим убирать и мыть полы, таскать уголь, колоть дрова, разжигать на кухне плиту так рано, как потребуется, стирать одежду… Его можно также научить подавать еду и ждать у стола… Чистка сапог, заточка ножей, вынос мусора – это все тоже будет входить в его обязанности… И он будет таскать тяжести, ведь он кули, и его работа заключается в том, чтобы носить. Если тебе потребуется принести со станции ящик весом в 30 килограммов, ты просто пошлешь его… Он сэкономит много поездок, доставляя багаж на станцию… Его обычный рацион – мука, вода, рис, иногда мясо и, если шиковать, то немного чая и масла… Мы можем поселить его, например, в погребе, или освободить для него угольный сарай, перенеся уголь в погреб… Найдет ли он общий язык с другими слугами? Ну, он чистоплотное животное, и, хотя поначалу будет казаться им немного странным, он не может не понравиться. У него не очень темная кожа».

Ночью Мэллори снова температурил и к утру чувствовал вялость. Буллок не мог бездействовать второй день подряд. Мэллори утверждал, что и не думает о соперничестве, но перспектива оказаться не у дел, если вдруг без него обнаружат проход к Северному седлу, угнетала. Тем не менее, как он выразился, время идет, охота должна продолжаться, поэтому утром 13 августа Джордж помахал Буллоку рукой из «не очень желанного комфорта» спального мешка и пожелал ему удачи.

С вершины Карцзе они видели южную ветвь ледника Кхарта, но не были уверены, что она ведет к Северному седлу. Буллок в сопровождении тибетца Санглу, который немного говорил по-английски, и еще нескольких носильщиков решил исследовать это ответвление. Они проследовали до ледника, а затем, держась северной стороны, двинулись вверх и вдоль боковой морены, поднявшись за утро примерно на 600 метров, чтобы достичь места, где скалы окончательно скрывались под снегом. Там Буллок решил устроить лагерь. Вскоре он увидел, что один из носильщиков по имени Анг Пасанг отстал и, по всей видимости, заблудился. Буллок послал другого носильщика за грузом, дав ему записку для Пасанга с просьбой вернуться к Мэллори. Содержание этой записки и время ее отправки имели большое значение.

Наскоро перекусив, отряд вышел на ледник, который, как оказалось, был покрыт глубоким снегом. Буллок пошел вперед вместе с Санглу, оставив носильщиков идти с тяжелым грузом в своем темпе. Остановился он только с началом вечера, где-то через час стали подтягиваться измученные носильщики. Они выровняли с помощью камней место под палатку. Буллок поужинал консервированной говядиной, галетами и джемом. Утро 14 августа выдалось холодным и ясным, и по твердому снегу группа за два часа добралась до перевала в верховьях долины. Его высота, по показаниям анероида Буллока, составляла 6025 метров. Перевалив через седловину, они спустились в следующую долину, достаточно далеко, чтобы увидеть, что она упирается в гору Кхарта Чангри высотой 7055 метров. Буллок понял, что это явно не Северное седло. Они вернулись на седловину к десяти утра и поспешили вниз по леднику, пока снег не начал таять на солнце, и к полудню пришли на базу. Оставив Санглу и остальных носильщиков обустраивать лагерь, Буллок и тибетец по имени Дорджи Гомпа после короткой остановки на обед продолжили спуск, чтобы встретиться с Мэллори.

* * *

Утром 13 августа Мэллори, измученный мыслью, что может упустить «радость вырвать у горы ее последний секрет», выбрался из палатки и сидел на солнце, изливая тревогу в письме к Рут, но с радостью отложил письма, увидев прибывшего из долины Кхарта Морсхеда, с которым они не виделись почти два месяца. Морсхед был, как обычно, собран и полон энергии, привез продукты, а также «медицинские штучки», которые Уолластон передал для лечения Мэллори. Впрочем, само присутствие Морсхеда стало для Мэллори лекарством, и он сразу же «начал