В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Уилер был профессионалом своего дела. Впоследствии он станет генеральным геодезистом Индии, а позднее будет посвящен в рыцари за картографическую работу во время Второй мировой войны. Его способности как топографа и картографа были поразительными, что признавали знавшие его сотрудники Индийской топографической службы, в том числе Морсхед. Мэллори, однако, относился к Уилеру с некоторым предубеждением и боялся, что он ошибся, кроме того, его беспокоило, что экспедиция, переместившая базу в долину Кхарта, не успеет снова вернуться в Ронгбук – не позволят время и погода. Да и моральный дух тоже оставался не на высоте: все были измотаны. Если и имелся шанс предпринять попытку восхождения на Эверест в этом сезоне, это надо было делать из Кхарты, здесь условия позволяли запастись провизией, климат был лучше, что позволяло людям готовиться к испытанию высотой.

Утром 15 августа, ознакомившись с картой Уилера, Мэллори, Морсхед и Буллок отправились на седловину в верховьях южного рукава ледника Кхарта, за которой просматривалась вершина Чангцзе. Они рассчитывали добраться туда за день. Но потребовалось целых четыре, причем с самого начала все пошло не так.

Носильщики Буллока работали очень медленно, перенося снаряжение и припасы с северного рукава ледника, и в первый же вечер пришлось стать лагерем на неудобном скальном склоне в мощный снегопад. На следующее утро густой туман скрыл все вокруг, и альпинисты решили подняться с ледника на гребень сразу за лагерем в надежде, что удастся пройти траверсом к седловине. Но, набрав более чем полкилометра к 6:30 утра, восходители увидели, что вернуться на ледник можно, только сбросив порядка 300 метров, что и пришлось сделать, затратив на это еще два часа. Уставшие и измученные, не видя как следует рельефа из-за тумана, альпинисты продолжали идти на снегоступах. Наступил день, когда они уперлись в ледовую стену, которую оказалось невозможно ни обойти, ни перелезть в их плачевном состоянии, и они вернулись в лагерь. Попытки пополнить запасы и перенести палатки выше по леднику сорвались из-за некомпетентности сирдара. Из-за этого они потеряли еще одни сутки, а затем начался снегопад. Только поздно вечером 17 августа альпинисты установили высотный лагерь на отметке 6 километров.

В три часа ночи 18 августа трое англичан в сопровождении единственного носильщика, сильного и надежного Ньимы, отправились в путь. Позже Мэллори назовет этот выход критическим за все время экспедиции. Он уже давно понял, что 20 августа – крайний срок, к которому нужно определить окончательный маршрут восхождения, в противном случае все усилия именно альпинистской группы надлежит прекратить. По подсчетам Мэллори, остался всего день, возможно, два. Слабая надежда на то, что ночной холод позволит затвердеть снежной корке, развеялась как дым, едва люди ступили на ледник. Даже в снегоступах ноги уходили в снег по колено. Каждый шаг давался с трудом. Однако главным врагом стало не отсутствие наста, а невыносимая жара – едва солнце начало освещать ледник, его свет стал многократно отражаться ото льда. За все время пребывания в Тибете британцы не испытывали ничего подобного. Мэллори постарался описать это в письме Рут: «Нас окутал тонкий пар, закрывавший обзор и сделавший все окружающее одинаковым – и снег, и небо. Это обжигающий туман, если только ты сможешь себе такое представить, в котором жарче, чем на ярком солнечном свете. Временами казалось, что мы шли по белому раскаленному противню».

Морсхед сравнил это явление с невыносимой жарой индийских равнин, только сейчас получилось гораздо хуже: туман превращался в пар, обволакивая все вокруг и отнимая все силы. Но остановиться хотя бы на мгновение означало потерять последний импульс, поэтому они шли вперед. «Никогда еще наши легкие не подвергались столь серьезному испытанию», – вспоминал позже Мэллори. Он двигался впереди, тропя, и впервые Морсхед не мог за ним угнаться и отстал, сев отдохнуть. Мэллори позже назвал этот путь самым трудным испытанием из всех, с чем приходилось сталкиваться в горах. Лишь после полудня он наконец выбрался на седловину, подъем длился более 9 часов. Следом подтянулись Буллок и Ньима, а еще через четверть часа, к всеобщей радости, группу нагнал упорный Морсхед.

Панораму закрывали облака, и дул сильный ветер. Весь хребет от Эвереста до Чангцзе и далее – все вершины над долиной Ронгбук были в белой пелене. Однако альпинисты могли рассмотреть верхнюю часть ледника Восточный Ронгбук и наконец Чанг-Ла – Северное седло. После стольких недель усилий и неудач увиденное, должно быть, заставило Мэллори облегченно выдохнуть. Он предполагал, что от седловины до ледника порядка 250 метров. Оказалось, что более чем на сотню метров больше. Тем не менее эта местность оказалась вполне проходима, и участок через верховья ледника к подножию Северного седла тоже особых трудностей не представлял. Мэллори прикинул, что высота седловины около 150 метров (опять же, он недооценил размеры) и, по крайней мере, издалека она не представляла непреодолимых трудностей. А вот что находится за седлом, на плече, поднимающемся к Северо-восточному гребню, оставалось загадкой. Почти весь Эверест скрывался в облаках. И все же успех теперь, казалось, был близок. «Мы увидели то, за чем пришли, – писал позже Мэллори Рут. – Мы нашли путь к великой горе». Перевал Лхакпа-Ла, который британцы вскоре назовут Ветреным проходом, несомненно, открывал путь к подножию Северного седла, которое для Мэллори было единственным возможным маршрутом к вершине Эвереста.

Возвращение на базу было долгим, изматывающим, а Морсхед совершенно выбился из сил. Они сошли с ледника только после наступления темноты и вскоре заблудились. Только «слабый лунный свет» позже позволил разглядеть оставленные следы. Лишь после 2 часов ночи, через 23 часа после выхода, люди добрались до безопасного нижнего лагеря. Это был триумф, омраченный, пожалуй, лишь некрасивым отказом Мэллори признать вклад Уилера. «Экспедиция успешна, – писал он Рут 22 августа. – За перевалом, несомненно, находится предполагаемый ледник, уходящий на север от Северо-восточной стены Эвереста. Мы очень хотели проследить течение ледника». На самом деле, даже когда Мэллори рассказывал эту историю своей жене, второй раз упомянув в письме о «леднике, устье которого еще предстоит найти», он знал, откуда и куда течет Восточный Ронгбук. Знал благодаря карте Уилера, которую увидел неделей ранее.

* * *

Теперь все зависело от погоды. Была надежда, что муссон пойдет на спад в конце месяца, и в первые дни сентября установится хорошая погода. Мэллори, Буллок и Морсхед вернулись на базу в Кхарту 20 августа. Херон прибыл туда накануне, пройдя через все хребты к северу от Тингри и Шегара вплоть до Брахмапутры. Говард-Бери и Уолластон уже были на базе, а Уилер ожидался со дня на день. Из первоначального состава группы, отправившейся из Дарджилинга тремя месяцами ранее, не хватало только Гарольда Рэберна, отправленного в Сикким, и Артура Келласа, покоящегося в могиле в Кампа-Дзонге.

Вопрос о возвращении в Ронгбук