В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

На следующий день Говард-Бери, Уолластон и Рэберн присоединились к Мэллори и Буллоку в их лагере на высоте 5273 метра. 7 сентября Морсхед с утра заглянул к ним, а после обеда вернулся к Уилеру и рассказал план Мэллори. Согласно ему, Мэллори и Буллок будут ждать в передовом лагере первого ясного дня, а затем сразу же поднимутся в лагерь на 6 километрах и в течение четырех дней будут поднимать туда дрова и припасы, после чего отправятся на Лхакпа-Ла на отметку 6766 метров. Мэллори предложил, чтобы Уилер и Морсхед присоединились к нему, как все будет готово. Уилер был в восторге: такой график давал ему время завершить работу, принять участие в восхождении на Эверест и даже оставлял сутки на акклиматизацию.

Морсхед также сообщил об обстановке в верхнем лагере. «Судя по всему, Бери, Уолластон и Рэберн живут в одной палатке, – записал Уилер в своем дневнике, – а Мэллори и Буллок в другой! Довольно забавно. Бери и Мэллори не ладят друг с другом, как и Рэберн с Уолластоном, так что, если плохая погода продержится, быть ссорам». Морсхед рассказал и более важные новости, которыми Уилер поделился в письме жене. Мэллори намеревался пересечь верхнюю часть ледника Восточный Ронгбук и установить лагерь на высоте «7600–7900 метров на перевале, соединяющем Северный гребень с массивом Эвереста, и далее подниматься по этому гребню. Удастся ли это сделать – другой вопрос. Как бы то ни было, мы с Морсхедом собираемся участвовать в восхождении, и это здорово!»

Известие о штурме воодушевило их, но еще больше боевой дух в тот день подняли три тяжело нагруженных носильщика, которые медленно шли по долине вверх. «Мы внимательно рассмотрели их в бинокль, – писал Уилер, – и решили, что это, должно быть, почта!»

Почту отправили из Дарджилинга еще 1 июля, около десяти недель потребовалось, чтобы груз пересек затопленные разлившимися реками пространства Тибета. Только в передовом базовом лагере Говард-Бери получил более 200 писем, а также различные посылки и документы. Для Мэллори, пережидавшего непогоду в сырости и холоде, новости из дома были десятью «неделями любви» в конвертах. «Это всегда чудесный момент, – писал он позже, – когда получаешь почту и любовь и счастье заглядывают в каждую палатку».

В числе многих писем, полученных в тот день Мэллори, было одно, датированное 20 июля, от Джеффри Янга. Старый друг и наставник призывал к осторожности: «Организуй правильно попытку восхождения. Стремление к результату не должно подвергать вас опасности… Если вершина окажется с первого раза вне пределов досягаемости, нестрашно… Удачи! Главное – вернуться, даже вопреки амбициям». Мэллори ответил сразу же, отложив даже письмо жене.

«Возможно, еще до того, как ты получишь это письмо, будет результат, и мои предположения здесь покажутся глупыми. Но я должен их написать, потому что не могу думать ни о чем другом. Волнение, вызванное рекогносцировкой, позади, это было захватывающее приключение, и мы нашли хороший путь к горе… Сейчас вся ответственность лежит на мне. Буллок работает хорошо и надежно, но ты знаешь, насколько долго и изнурительно все время быть первым… Морсхед и Уилер присоединятся к нам на штурме. Морсхед поразительно вынослив, но, боюсь, у него не хватит легких для такой работы. Как будет подниматься Уилер, пока не знаю, но не жду от него многого. Если они оба не придут из своего лагеря, я возьму одного-двух кули, они прекрасные ходоки… Тут все дело в легких.

Господи, как бы я хотел видеть тебя, чтобы все обсудить… Джеффри, это все в целом довольно утомительно… Отношения с Бери были нелегкими, но теперь, кажется, они восстановлены, после того как вчера мы полезли по довольно легкой скальной гряде. Бери – человек со странностями, когда-нибудь я расскажу тебе, а я не люблю разногласия. В общем, нелегкое время…

Джеффри, где мне стоит остановиться? Это ужасно трудное решение, и есть не поддающаяся учету составляющая, связанная с физическим состоянием остальных, тем более в таких нестандартных условиях. И я отчасти даже надеюсь, что первым не выдержу!

Мне не жаль будет вернуться в цивилизацию и узнать, что происходит в мире. Возможно, наш мир плох, но я интересуюсь им даже здесь хотя бы как контрастом с Тибетом – ненавистной страной, населенной ненавистными людьми. У больших гор своя красота, Макалу, например, поразительна. Но в целом они разочаровывают, они бесконечно менее красивы, чем Альпы».

Мэллори, разумеется, не делился ни с кем этими сомнениями. Но он чувствовал, как на него ложится бремя экспедиции, и старался следить за каждым участником, чтобы не пропустить признаков слабости. Его мнение о Говарде-Бери действительно улучшилось. Начальник экспедиции получил письма с вестью о перемирии в Ирландии, чему все обрадовались. «Довольно легкая скальная гряда» накануне фактически стала первой совместной работой на горе, и пришлось преодолеть несколько жандармов. «Я нахожу эту гимнастику на высоте более 5800 метров очень утомительной, – писал Говард-Бери, – но Мэллори, казалось, ничуть не возражал против нее». В свою очередь, Мэллори написал о Говарде-Бери: «Он шел довольно хорошо, уверенно и в целом оказался не столь неуклюжим на скалах, как можно было бы ожидать от сорокалетнего новичка».

И все же, несмотря на очевидную силу и хорошую физическую форму начальника экспедиции, Мэллори не мог довериться ему во время предстоящего штурма. То же самое касалось и Херона с Уолластоном, которые ему искренне нравились. Мэллори пообещал вечно «веселому и добродушному» Херону «взять образцы скал с вершины Эвереста». Уолластон поражал Мэллори, но он не был альпинистом: «Уолластон, на мой взгляд, вещь в себе, он трясется над своей коллекцией, в ней чего только нет – от дохлых крыс, которых невероятное количество, до бабочек. Он всегда весел и дружелюбен, но у меня сложилось впечатление, что он устал от экспедиции больше всех нас. Конечно, сейчас мы отчасти вынуждены плыть по воле ветра, подобно облакам, и стараемся не считать дни и не думать, что время поджимает».

Основными проблемами оставались нехватка времени и погода. 10 сентября Мэллори под влиянием импульса решил сдвинуть график, отправив записку Уилеру и Морсхеду, чтобы они пришли в лагерь на следующий день. «Два дня вместо четырех, – записал Уилер в своем журнале. – Мэллори довольно часто меняет планы. Ничего не остается, придется все бросить и завтра идти наверх. Как смогу закончить работу в этой долине, непонятно».

На следующее утро они с Морсхедом прошли 8 километров, набрав 600 метров по вертикали. В лагерь прибыли в полдень, но обнаружили, что Мэллори и Буллок пошли еще выше. «Здесь гораздо холоднее, – писал Уилер, – сыро и неприятно. В обед всего плюс 4 градуса».

Мэллори зря торопился. Через сутки им с Буллоком пришлось вернуться. Выпало почти 1,5 метра снега, и