В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

чертовски трудно переправляться через поток», тем не менее Уилеру при помощи носильщиков удалось это сделать. Затем он предпринял очередной тяжелый подъем, проторчав под дождем до пяти часов дня и так и не сумев сделать ни одной фотографии из-за «проклятой погоды». Уилер чувствовал, что может заболеть, тем не менее на следующее утро он перенес лагерь еще на 6,5 километра вверх по леднику Восточный Ронгбук, расположившись на жалком участке льда, покрытом обломками камней. Четверо носильщиков сумели добраться до него только к ночи. Спать им пришлось без одеял. Сагиб выдал каждому по тибетской монете, «что, похоже, их вполне устроило».

Утром 3 августа Уилер почувствовал себя бодрее, преодолел около километра по слякоти и льду до удобного места, откуда начал подниматься по замерзшей каменной осыпи на высокий хребет. На высоте более 6 километров он установил очередную станцию. Вскоре тучи разошлись, и Уилер понял, что находится в нужной точке: «Дальше долина немного отклоняется к югу, идет правее Эвереста до перевала в конце его восточного гребня, который гораздо больше, чем я предполагал». По его подсчетам, от места слияния с ледником Главный Ронгбук ледник Восточный Ронгбук простирался на 24 километра до самого подножия Эвереста. Единственное ответвление его находилось прямо напротив станции и тянулось на расстояние порядка 10 километров, упираясь в горный узел, за которым вдалеке виделась Кхарта Чангри. На юго-востоке Уилер разглядел Макалу, а значит, в этот ясный полдень он видел и перевал Лхакпа-Ла, высокую седловину в верховьях ледника Кхарта, которую Мэллори и Морсхед увидят только утром 14 августа. Уилер вернулся в лагерь к 15:30 после «великолепного съезда по идеальному снегу примерно на 300 метров». Носильщики, писал он в своем дневнике, «были в полном восторге». Они никогда не видели, чтобы человек съезжал с горы в ботинках, словно на лыжах.

Ночью начался снегопад, который продлился полтора дня. Около полудня 4 августа сквозь снег к Уилеру пробилась партия носильщиков с припасами и долгожданной почтой, в том числе деликатесами от жены, также Уилер получил несколько настоящих европейских сигарет. Их он в пароксизме желания выкурил сразу одну за другой, после чего почувствовал себя плохо. К следующему утру после бессонной ночи он действительно уже был болен, почти метр свежего снега лишил возможности делать что-либо, и оставалось лишь лежать в палатке и писать письма. «Насколько понимаю после исследований характера местности с этой стороны Гималаев, – писал он жене, – работа в сентябре будет довольно легкой. Думаю, что справлюсь». Далее он описал сложность рельефа поверхности ледника. Между боковыми моренами лед образовывал кальгаспоры высотой до 30 метров, на которые невозможно забраться и которые на протяжении километров теснятся и громоздятся друг на друга. Чтобы пересечь ледник, требовалось преодолевать каждое такое препятствие, взбираясь по вертикальным стенам, чтобы, едва не сорвавшись на спуске с другой стороны, проваливаться в ямы и целые пруды с талой водой. Однажды на преодоление 1,5 километра ушло четыре часа, при этом Уилер и его люди «выдохлись еще до того, как приступили к работе». Долина, писал он в последующем письме Долли, которое отправил 6 августа, «проходит вдоль всего северного склона Эвереста, с севера на восток, и я думаю, ее удастся нанести на карту. Существующая карта, конечно, совершенно неверна».

После недели пребывания на Восточном Ронгбуке Уилер сделал эскиз карты. Чтобы установить новые станции, требовалось пройти по всей длине ледника, а это было невозможно, учитывая состояние людей. У самого Уилера и одежда и ботинки были уже сплошь в дырах. Один из носильщиков, пуштун по национальности, тяжело заболел. Оставалось вернуться на Главный Ронгбук, где еще было много работы. После долгого пути Уилер прибыл на базу в устье ледника Ронгбук поздно вечером 7 августа, опередив на несколько часов носильщиков. Двое из них наконец добрели к нему после восьми вечера и принесли постельные принадлежности как раз в тот момент, когда Уилер «устроился поудобнее, положив под себя запасное белье, носки, и завернулся в непромокаемый чехол от спальника, который дал Мэллори». На следующий день или, возможно, уже 9 августа он отправил письмо Говарду-Бери с картой, которая показывала наиболее прямой и простой путь к Северному седлу с востока. Этот маршрут шел не через долину Кхарта, а по леднику Главный Ронгбук и льдам Восточного Ронгбука.

Уилер оставался в долине Ронгбук еще 16 дней, и все это время держалась плохая погода. Каждое утро он просыпался в надежде, что все наладится, но, поднявшись на очередную точку съемки, оказывался в облаках. 11 августа закончилась еда. К 13-му числу, несмотря на то что запас продуктов удалось пополнить, он был в отчаянии. 18 августа, поднимаясь выше последнего высотного лагеря на леднике, он сорвался и едва не разбился. «Погода, погода, погода! – сетовал Уилер. – Опять эта чертова непальская граница! Муссонные тучи застилают все вокруг, но мне надо сидеть на перевалах главного хребта Эвереста, пока не нанесу их на карту. Стоит признаться, я сыт по горло. Лагерь расположен в неудобном месте, палатка маленькая – а я сижу в ней далеко не первый день – еды не хватает. И нет курева! Очень неприятно курить заплесневелую дрянь, но это лучше, чем ничего. Я нашел три старых окурка, разломал их и свернул содержимое в одну папиросу, получилось более-менее сносно».

Через два дня посреди ночи разразилась снежная буря, и палатку завалило метровым слоем снега. Дождавшись утра, Уилер бежал вниз по льду сквозь слепящую бурю и больше трех часов добирался до основного лагеря, куда прибыл промокший, голодный, усталый, «но здоровый, слава богу». Его ждало сообщение от Говарда-Бери – начальник экспедиции просил уходить из Ронгбука в Кхарту, где предстояло много работы. Зато климат в Кхарте был гораздо лучше, росли фруктовые деревья и цветы на лугах, ледники спускались до отметки 3600 метров, и открывались прекрасные виды на Макалу и Эверест. Утром 22 августа Уилер отправил с посыльным записку Говарду-Бери: «Сейчас тут очень холодно и невесело, облака опустились. Я никогда не сталкивался с такой погодой – невозможно вести изыскания». Чуть позже Уилер последовал за тибетцем, окончательно покинув долину Ронгбук, спустился в Чобук, где, как и Мэллори раньше, получил огромное удовольствие от зеленых полей, ручьев и полного отсутствия снега и льда.

* * *

Увидев карту Уилера, Мэллори первым делом усомнился в ее точности. Он писал, что, хотя на карте ясно виден «ледник огромных размеров, идущий на север от Эвереста и стекающий в долину Ронгбук… очевидные неточности в некоторых аспектах заставили нас, возможно, чересчур сильно усомниться в сделанных выводах… Не думаю, что она окажется полезной». Карта действительно была всего лишь эскизом, предназначенным только для того, чтобы ознакомить Говарда-Бери со значением ледника Восточный Ронгбук. Но