В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

Разбудил их утром звон колокольчиков яков, который разносился по лугам, ограниченным мореной и льдом. Почти везде лежал снег. По словам Мэллори, «погода была обнадеживающей, когда я выглянул из палатки, и мы решили посвятить день разведке долины».

Наконец удалось кое-что разглядеть. Палатки стояли на северной стороне долины. За спиной с востока на запад шел грозный высокий хребет с большими скальными отрогами, каждый из которых был отделен от другого ледовыми котловинами. Этот хребет они пересекли, пройдя через Лангма-Ла. Ледник, по которому шли накануне, назывался Кангдошунг, он действительно стекает к речке Кама с юга, с нижнего склона Чомолонзо (7804 метра) – соседки Макалу. Действуя подобно плотине, Кангдошунг блокирует путь гораздо более крупному леднику Кангшунг – ледяной реке шириной более 1,5 километра, берущей начало на Эвересте. Здесь находился исток Кама-Чу, скрытый подо льдом. С Петанг Рингмо, глядя на восток, Мэллори мог различить колоссальное нагромождение льда – место встречи ледников. Из гор, которые, как они знали, находились недалеко на юге, ничего не было видно, кроме белой вершины Петангзце высотой более 6700 метров, которая возникла из облаков и казалась настолько высокой, что оба англичанина задумались, уж не ошиблись ли они.

Послав носильщиков вниз нарубить запас можжевельника для костра, Мэллори и Буллок ненадолго задержались в лагере, ожидая, пока улучшится погода, а затем отправились исследовать ледник Кангшунг. Сильный ветер кружил облака, и хотя они по-прежнему висели на горах, днем небо немного очистилось, открыв пейзаж фантастических размеров. Сначала из тумана показались склоны Макалу и Чомолонзо, возвышающиеся более чем на 3300 метров над дном долины, а затем, как вспоминал Буллок, открылся «жуткий склон» в нижней части Лхоцзе. К полудню англичане взобрались на ответвление хребта. Впервые Мэллори увидел Восточную стену Эвереста и грозный Северо-восточный гребень, «рассекающий небо вправо». Все, что он пережил ранее как альпинист, померкло, когда глазам предстала «картина, великолепная в своей колоссальности», вызвавшая «совершенно новые ощущения и яркий восторг».

Эверест и Лхоцзе, разделенные Южным седлом, образуют единую стену – нагромождение контрфорсов, снега и льда высотой более 3 километров. У основания этой стены начинается ледник Кангшунг, представляющий собой массивный цирк с огромными языками снега и льда. При взгляде с востока Эверест и Лхоцзе представлялись не отдельными горами, а единым массивом невообразимых размеров. От Лхоцзе на восток отходило «невероятной величины» плечо – хребет со страшными обрывами, который тянулся по всей длине долины Кама, чтобы через 19 километров превратиться в не менее грозный бастион Макалу и многочисленные пики гряды Чомолонзо. Мэллори прослеживал взглядом возможные линии подъема на каждый отрог, изломанные края каждого нависающего ледника. Впервые европейцы стояли в тени трех из пяти самых высоких гор в мире – Лхоцзе, Макалу и Эвереста.

Однако сколько ни были волнующими виды вокруг, Мэллори сосредоточился на основной задаче. Хребет, тянувшийся от Лхоцзе на восток, обозначал границу с Непалом. Если бы тут можно было пробраться к Эвересту, Мэллори, возможно, нарушил бы границу, но очевидно, что подходящего пути с этой стороны не существовало. Когда Мэллори посмотрел на запад, на сам Эверест, то понял, что проблему представляет неизвестная гряда гор справа от него. Этот хребет шел на северо-восток от Северо-восточной стены Эвереста. Мэллори намеревался достичь Северного седла из Кхарты, но «после трех дней поисков в облаках», писал он Рут, они оказались «совершенно в другом месте и были отрезаны от Северного седла горным барьером». Буллок был уверен, что долина Камы не выведет их прямо к седлу, о чем он написал в дневнике в ночь на 5 августа, когда они вернулись в лагерь. Но оставался шанс – по мнению Буллока, ближе к подножию Эвереста, возможно, существовал перевал, позволяющий преодолеть преграду.

На них лежала обязанность тщательно изучить визуально Восточную стену и Северо-восточный гребень. С этой целью Мэллори решил взойти на одну из окрестных вершин. Даже сквозь облака он увидел «выдающийся снежный пик». Носильщики называли его Карцзе. С вершины, был уверен Мэллори, удастся как следует рассмотреть всю стену Кангшунг, а также определить, что находится дальше на севере и западе, в верховьях ледника Кхарта. Он предполагал, что ледовые поля простираются вплоть до подножия неуловимого Северного седла.

Утром 6 августа они двинулись вверх по долине Кама и прошли по краю ледника около двух часов, прежде чем смогли обогнуть массив и поставить палатку на высокой полке на отметке 5400 метров. Буллок провел вторую половину дня, охотясь на бабочек на снегу. Мэллори нашел хороший наблюдательный пункт у ручья, протекавшего по морене, и стал изучать предполагаемый маршрут восхождения. Хотя Карцзе и уступал Эвересту в высоте, тем не менее на этот пик еще никто не поднимался, он был как минимум на полтора километра выше любой горы в Европе, и, кроме того, находился в неизведанной местности, и никто не знал, какие будут условия на восхождении. «Наша цель на завтра – узнать, что находится за этой горой. Сейчас идет снег», – записал Буллок в тот вечер в дневнике.

Проснулись рано – в два ночи и вышли в темноте с четырьмя носильщиками при свете фонарей и свечей. Свежий снег хрустел под ногами. Воздух был холодным, а небо чистым. «Ночь молодой луны», – вспоминал Мэллори. Они поднимались в хорошем настроении, потому что небосклон оставался безоблачным. «Еще до первых признаков рассвета, – писал Мэллори, – заснеженные горы каким-то образом начали светиться слабым голубым светом, его оттенок менялся по мере того, как зарождался день». Сначала солнечные лучи коснулись вершины Макалу, и, когда сияющий красный свет, «дающий розовые и фиолетовые тени», лег на массив Чомолонзо, Мэллори повернулся и посмотрел на Эверест. «Гора не заставила себя ждать, занавес был поднят. Вздымающийся из яркого тумана Эверест над нами огромен и мощен. Это не мимолетная мечта неуловимой формы – ничто не могло быть более незыблемым и вечным. Он как звезда Китса – “неизменная и счастливая”[99], страж всех ночей, распространяющий, казалось, всюду возвышенное сияние».

Столь поэтическое описание, сделанное значительно позже, не соответствовало реалиям. То утро выдалось очень морозным. Повар заболел. Носильщики, кутавшиеся в шерстяные одеяла, отказывались вставать, пока Мэллори не поднял их угрозами. Верхняя одежда, обувь и снаряжение замерзли. Только после долгих уговоров группа отправилась на восхождение. Ближайшей целью Мэллори определил седловину Карпо-Ла восточнее Карцзе. Линия восхождения шла прямо вверх по крутой скале. Мэллори наслаждался, идя первым и чувствуя твердый гранит, а носильщики, хотя и не имели опыта восхождений, оказались слишком беззаботны. Приходилось время от времени сбрасывать вниз камень-другой,