Королев. Мой отец. Книга 2 - Наталия Сергеевна Королёва

мнение непререкаемым. Сотрудники вспоминали, что его выступления на совещаниях всегда отличались наступательным духом, он ставил вопросы как рачительный хозяин большого дела, которого все интересует и заботит. Он никогда не ограничивался констатацией фактов, а использовал их, чтобы ставить новые задачи, причем логика его рассуждений была такова, что факты делали поставленную задачу совершенно обязательной для исполнения. Вот такая напористость, умение мыслить масштабно, способность нацелить на главные вопросы вызывали большое уважение и никого не оставляли равнодушным — ни тех, кто работал под его руководством, ни тех, кто принимал решения в государственных масштабах. Эти качества рождали его личный авторитет, потому что прямым их следствием были успехи в работе.

Формированию авторитета способствовала его активная техническая позиция, основанная на огромных знаниях и бесценном опыте, накопленном, начиная с 1930‐х годов, развития авиации и космонавтики.

В решении всех вопросов отца отличала смелость, опиравшаяся на научный и инженерный фундамент.

Как главному конструктору, ему постоянно приходилось принимать очень ответственные решения. Выступая 10 ноября 1964 г. перед сотрудниками своего предприятия, он заметил: «Наши работы являются принципиально новыми по очень многим вопросам. Спросить негде». Это была тяжелая ноша — ответственность за жизнь людей, за правильность расходования огромных государственных средств. Соратники — B. C. Сыромятников, Б. В. Раушенбах — сравнивали отца с полководцем, от которого на войне нередко требуются мгновенные решения, притом в отсутствие достаточной информации. В таких случаях на помощь приходит интуиция — способность человека неосознанно пользоваться накопленным опытом и предвидеть наиболее вероятные последствия своих действий. По словам академика Б. В. Раушенбаха, отец говорил, что всегда ждет подтверждающего голоса интуиции «как третьего звонка». Решения, которые он принимал, иногда казались странными, парадоксальными, но впоследствии оказывалось, что они вполне логичны и совершенно правильны. Отец обладал уникальным даром предвидения ракетно-космических свершений в нашей стране. Один из его учеников и соратников — А. И. Осташёв — вспоминал, что еще в июне 1947 г. Сергей Павлович изложил группе студентов-дипломников МАИ свой прогноз развития ракетно-космической техники в СССР на ближайшие 20 лет, который реально подтвердился с отклонениями в пределах 1–2 лет.

Его отличали кипучая энергия, необыкновенное трудолюбие и исключительная работоспособность. Это сказывалось и в том, что он приходил на работу первым, а уходил последним. Рабочий день отца заканчивался не раньше девяти, а иногда в десять-одиннадцать часов вечера. Так было и в Москве, и на космодроме. Он работал яростно, страстно, неистово, словно торопился жить, и сутки для него были коротки. В студенческие годы даже старался спать через ночь — так ценил время. Со школьных лет не терпел пустых, бесполезных разговоров. Раушенбах рассказывал: «Стремление использовать каждую минуту приводило, например, к тому, что полеты на космодром совершались только ночью. Сергей Павлович просто не мог себе представить, что дорога может „съесть“ рабочий день… Полубессонная ночь в пути считалась вполне достаточным отдыхом для него самого и его сотрудников». Любимой работе он отдавал себя целиком, будто предчувствуя, что ему отпущена недолгая жизнь. Академик А. Ю. Ишлинский, который считал моего отца «великим инженером», вспоминал: «В стужу и жару, снежный буран и пыльную бурю он сутками не покидал стартовую площадку, если необходимо было устранить неполадки в подготовке ракеты к пуску. Его называли „рабочим космоса в три смены“». В письме жене от 4 июня 1962 г. он писал: «Но, конечно, вся обстановка и сама работа и в Москве и особенно здесь требуют больших сил и выдержки. В этом мой труд и в нем моя рабочая и творческая жизнь как инженера, ученого и руководителя».

С. П. Королев. 1965 г.

Несмотря на невероятную загруженность и огромный дефицит времени, отец умудрялся еще рецензировать некоторые статьи и даже учебник, тем более что авторы его — В. И. Феодосьев и Г. Б. Синярев — работали в родном МВТУ им. Н. Э. Баумана.

«Проф. В. И. Феодосьеву

Лично

От С. П. Королева 30/VI 58 г.

Всеволод Иванович,

1. Возвращаю Вам рукопись и фото.

Глава IX и конверт с рисунками VIII, IX и X глав сегодня еще на повторном просмотре у т. Юрасова. Глава IX может быть Вам возвращена 1/VII к вечеру.

2. Отзыв написан и отдан в печать, но я смогу его подписать только 1/VII утром (без Главы IX еще), т. к. сегодня здесь очевидно не буду.

3. Вся „операция“ по-видимому м.б. окончена 1/VII к вечеру.

4. Рекомендую достать фото геофизических изделий (через наш отд. № 15 т. Болдырев) и Спутника III — в НИИ-4 у т. Тюлина, а тексты взять из газет.

Еще раз извините за такую задержку.

С. П. Королев».

Отец еще смолоду считал необходимым самому испытывать свои конструкции. Он говорил: «Мне мало поехать и посмотреть на машину, которую сделали по моим чертежам, я сам хочу испытать ее». Это было его инженерным кредо. Все своими руками — таков его девиз. Если бы при создании ракетно-космических систем можно было делать все самому, он бы и делал все сам, причем с интересом и удовольствием. Стоит ли удивляться, что отец лично, никому не передоверяя, руководил управлением полетами всех космических кораблей, стартовавших при его жизни. Большое значение он придавал личному примеру, особенно в сложных и опасных ситуациях, считая, что «плох тот командир или руководитель, который посылает только подчиненных, а сам уходит в сторону. Мне кажется, что за таким командиром люди не пойдут. Но, конечно, все должно быть с умом и в меру» (из письма жене от 9 мая 1957 г.).

Одной из важнейших черт отца была требовательность к себе. Он всегда брал ответственность за принимаемые решения на себя, ни при каких обстоятельствах не прятался за чужие спины или «коллективное мнение». Но и от других требовал полной отдачи. Мог быть жестким с подчиненными, но они знали, что в случае неудачи он возьмет вину на себя и не станет вымещать неприятности на окружающих. Это сплачивало вокруг него людей, создавало атмосферу доверия и во многом способствовало успеху общего дела. Сотрудники не опасались высказывать смелые, рискованные мысли. Сам отец был постоянным генератором новых идей и новых задач. И всегда стремился, чтобы его идеи как можно быстрее «овладевали массами» и были реализованы. В минуты испытаний он, как правило, не падал духом, проявляя громадное самообладание и оптимизм. «Ты знаешь, я по натуре большой оптимист всегда и во всем» (из письма жене от 30 марта 1964 г.). Хотя, замечу, бывали у него и кратковременные периоды упадка душевных сил, особенно болезненные после несправедливых жизненных ударов. При неполадках и авариях отец безусловно огорчался, однако быстро приходил в себя и мужественно преодолевал эти состояния, включая на полную мощь свою железную волю. В таких ситуациях он собирал главных конструкторов, всех участников работы, держал с ними совет и всегда находил решение, которое позволяло исправить допущенные ошибки.