Тайны национальной политики ЦК РКП.Стенографический отчет секретного совещания ЦК РКП, 1923 г. - Булат Файзрахманович Султанбеков

национальному вопросу. Наркомнац обречен на слом, он будет скоро распущен. Вторая палата будет действовать, главным образом, по советской линии. Конечно, мы могли бы зацепиться за президиум второй палаты, фракцию его. Не следует ли нам, ставлю это в виде вопроса, чтобы вы могли высказаться, — создать при ЦК постоянный орган по национальному вопросу по партийной линии? (Голос: только не вторую палату). Понятно, дуализма в партийной организации мы не можем допустить. Все, что делалось до сих пор, направлено именно к тому, чтобы по партийной линии мы остались единой партией. Мы говорим о Коминтерне, как об единой мировой компартии. Против этого возражают только единицы из членов Коминтерна, люди, которые стоят в стороне от столбовой дороги пролетарской революции, как скандинавские товарищи, которые при всех своих качествах все-таки провинциалы. Если мы говорим так о международной пролетарской организации, то, тем более, не может быть и речи о том, чтобы мы отступили от этого в нашей федерации. Наша партия должна быть едина. Именно для того, чтобы она была едина, не нужно ли ей выделить такой орган, который сумел бы внимательно и постоянно разбираться в этих вопросах. Тут, конечно, мы можем натолкнуться на такую трудность, как вопрос о личном составе. Мы часто слышали заявление от наших главных работников из Секретариата ЦК, что товарищи националы не дают людей, что лучших людей нужно взять на места, что их невозможно держать в Москве и т. д. Это, конечно, аргумент серьезный, по поводу которого желательно выслушивать ваше мнение. Мне сдается, что сейчас, в особенности, в связи со второй палатой, каждая из областей республики будет иметь, по крайней мере, одного «ходока» или представителя здесь, в Москве. Если вы будете считать важной эту задачу, тогда вы могли бы прийти на помощь соответствующей рабочей силой, потому что, конечно, организация такой комиссии имела бы смысл только в том случае, если бы могла иметь в своих рядах не одного, а нескольких человек крупнейших работников республик и областей. Этот вопрос я в заключении хотел бы поставить, и мы будем ожидать вашего отклика на этот счет.

(Заседай ивзакрывается.)

ЗАСЕДАНИЕ СЕДЬМОЕ (вечером 12 июня 1923 г.)

Председатель. (Каменев). Товарищи, заседание возобновляется. Мы решили — как будто это единодушное мнение собрания — закончить совещание сегодня. В силу этого президиум просит от вас некоторых полномочий. У меня в списке 33 оратора. Если каждому дать 10 минут, то понадобится 6 часов, да еще заключительное слово, да принятие революции — это завтра на целый день. Выход был бы такой: поручить президиуму выделить из этого списка 10 ораторов и дать им слово. Может быть, кто-либо предложит другой способ?

Голос. Предлагаю предоставить делегациям выделить ораторов.

Микоян. Я думаю, что выступления отдельных республик кончились. Нам предстоят только прения общепартийного характера. Поэтому предлагаю сократить число ораторов, пусть говорят несколько товарищей, из 4 пусть выделят одного. Сокращение списка поручить президиуму. Президиум будет беспристрастен, что доказывается уже тем, что собрание затянулось на 3 дня.

Скрыпник. Горская, Дагестанская и другие республики выступали по полчаса, следовательно вопрос о деятельности Юго-Востока, представляемого тов. Микояном, в полной мере освещен. Тов. Раковский же, который выступал от Украины, первым, говорил всего лишь 15 минут, не мог дать полного освещения и выявления фактов. Таким образом, выявление мнений получилось неправильное. Поэтому предлагаю давать лучше по 5 минут, но чтобы говорили многие товарищи и могли бы выявить свои мнения.

Председатель. Сокращение списка ораторов принято. Предложение — сделать это президиуму, тоже принято. Есть два предложения: предоставить выступающим по 10 и по 5 минут. Принято 10 минут.

Каменев. Президиум наметил такой список: Мануильский, Рахимбаев, Скрыпник, Адигамов, Ибрагимов, Гринько, Нариманов, Енбаев, Фирдевс.

Микоян. Товарищи, позвольте мне высказаться (слов Микояна за общим шумом не слышно). В таком случае президиум пристрастен, и я свое мнение меняю на счет президиума.

Председатель. Из 33 выбрать 10 очень трудно. Я предлагаю Микояна включить в список дополнительно.

Саид-Галиев. Здесь на этом совещании больше всех ругали меня. Когда здесь ругают правое крыло, подразделяя на допустимый и на недопустимый правизм, то...

Председатель. Вы недовольны президиумом?

Саид-Галиев. Я не доволен и прошу дать мне высказаться для того, чтобы внести некоторую ясность.

Председатель. Я товарищи, голосую. Если будут сейчас высказываться все те, кто не попал в список, то ничего не получится. Вот тов. Махарадзе тоже протестует.

Махарадзе. Да, я самым решительным образом протестую, потому что я, действительно, не имел возможности высказаться, когда были общие прения по делу Султан-Галиева. Я тогда не высказался, сейчас тоже не дают.

Председатель. Повторяю, что когда совещание предоставило нам право выбрать из 33 десять, то совершенно невозможно никого не обидеть. Я голосую. Кто за то, чтобы было предоставлено слово только товарищам, оглашенным мною по списку, составленному президиумом? Кто против? Меньшинство.

Микоян. Я к порядку. Президиум должен сначала дать высказаться тем, которые на совещании не высказались.

Председатель. Вопрос решен. Итак, слово имеет товарищ Рахимбаев. Тов. Рахимбаева нет? Слово т. Икрамову.

Икрамов. Товарищи, прежде всего я хочу в двух словах сказать о панисламизме. Некоторые товарищи здесь говорили и т. Ходжаев это тоже подчеркнул, что против наших врагов самое главное орудие — марксизм. Мы всегда говорили это. Не Красная армия и не что другое, а в первую очередь марксизм. А к пониманию восточной политики многие наши товарищи не подходят с этим орудием. Это наша главная ошибка. Панисламизм был, действительно; теперь же он совсем не имеет того характера, какой мы раньше знали. Теперь говорить о панисламизме — это, по моему мнению, самообман, мы этим себя обманываем, и не видим остальных наших врагов, которые более опасны, чем панисламисты: — это те местные националисты, узбекские, киргизские, татарские, которые борются отдельно за свое освобождение в буржуазном смысле этого слова. Я хочу привести маленький пример. В прошлом году мы в Ташкенте посредством нашего ЧК открыли одну организацию. Эта организация состоит исключительно из джавидов, молодежи; никакого там панисламизма нет, они только пользуются именем Ислама, чтобы этим обмануть декханов. Вместо Ислама к кому они обращаются? Они обращаются к англичанам и японцам, зная великолепно, что англичане бьют по всем местам мусульман. Здесь мы видим заядлую контрреволюционную организацию в европейском смысле слова. Но если сейчас мы этого панисламизма не раскусим, как следует, — мы опоздаем, мы не поймем этой контрреволюционной организации, которая сейчас возникла и возникает на окраинах Востока в мусульманском мире. Поэтому я