Моя жизнь со Старцем Иосифом - Старец Еврем Филофейский

и духовной жизни. Практика, однако, показывала, что это были люди с добрым намерением, но без того самоотречения, которого требует подвижническая жизнь пустыни. Были у них и кое-какие старые привычки, пустившие корни. Из-за этого они и Старцу мешали продолжать его собственный подвиг. Он им говорил: «Лучше ступайте на послушание туда, где безопасно, чтобы иметь смиренный образ мыслей».

В конце концов в 1936 году со Старцем остались жить только отец Арсений, отец Афанасий и отец Иоанн. Позднее, когда пришли мы, молодые, он нам сказал: «Если и вы останетесь, будет у нашей общины продолжение».

* * *

В их жизни в скиту Святого Василия были серьезные трудности, и поэтому они решили перебраться в другое место. Одной из главных причин переезда было присутствие отца Иоанна, который не оказывал послушания. Мало того что он не хотел исправляться, он и Старцу мешал жить безмолвно. Старец ему говорил: «Если ты, дитя мое, будучи послушником, требуешь себе спокойной жизни, то что тогда должен делать я?»

Другой проблемой была неизбежность тяжких трудов, поскольку жили они очень высоко и все нужное переносили на спине по длинному крутому подъему. Еще более серьезной проблемой было то, что о Старце уже начала распространяться слава как о великом подвижнике, и поэтому многие отцы приходили посоветоваться с ним. Из-за этого он терял безмолвие и покой. По всем этим причинам Старец решил уйти оттуда вместе с отцом Арсением и отцом Афанасием. Он сказал им: «Уходим! Идем подвизаться в другое место, чтобы нелегко было людям нас найти и лишать молитвы и безмолвия».

* * *

От старых отцов из скита Святой Анны им стало известно о труднодоступных пещерах возле Малого скита Святой Анны.

Они осмотрели это место и обнаружили две пещеры на крутом спуске ниже отшельнической каливы, в которой раньше жил знаменитый духовник отец Савва, послушник прославленного грузинского Старца Илариона. В тех пещерах еще недавно жили несколько русских подвижников, и там еще сохранились две небольшие цистерны.

Это очень уединенное место было почти никому не известно. Участок ровной земли здесь очень узкий. С одной стороны — скала, с другой — глубокая пропасть. Это девственное место очень понравилось братьям общины Старца Иосифа своим безмолвием. Оно было столь уединенным, что найти их там было трудно. Итак, в январе 1938 года, взвалив на спины свой нехитрый скарб и несколько книг, они перебрались в эти пещеры.

* * *

Перебравшись туда, они очистили две находившиеся там цистерны и на ближайших скалах установили желоба, чтобы вода собиралась туда сама, когда шел дождь. Этой воды хватало только на самые необходимые нужды. Затем, когда они начали строить каливу и церковку, воды для стройки стало не хватать. И отец Арсений таскал воду на своих плечах издалека.

В один из жарких дней, когда солнце палило вовсю, Старцу стало жалко отца Арсения. Он помолился Пресвятой Богородице: «Прошу Тебя, Матерь Божия, дай нам немного воды, ибо очень устает отец Арсений». Сразу после этого он услышал от соседней скалы звук падающих капель. Он посмотрел туда, и что же увидел? Скала стала влажной, и с нее капля за каплей стекала вода. Они сразу подставили туда таз и начали собирать ее. Воды оказалось вполне достаточно. С тех пор отец Арсений был избавлен от необходимости таскать воду.

В одной из пещер они устроили небольшую каливу, в другой — маленькую церковку. Для строительства они использовали растущие поблизости деревья и плинфу из местной глины. В постройке нового жилища охотно помогал и отец Ефрем из Катунак. Он таскал на спине глину из Карули и отдавал ее отцу Арсению, который делал из нее плинфу. При этом он, конечно, не оставлял своих обязанностей и у отца Никифора.

Их калива была пристройкой к пещере, сделанной так, чтобы в пещере оставалось место для небольшого склада. Пристройка была сооружена из камней, скрепленных глиной, дабы они не рассыпались. Сверху подвижники положили балки и замазали их цементом. Каливу они разделили на три келлии, по одной для каждого. Келлии были такими маленькими, что пользоваться ими было трудно при всей непритязательности подвижников. Размер их был примерно 1,8 на 1,5 метра. Кроватями служили две-три доски, покрытые лоскутным покрывалом. Проем в стене являлся одновременно и дверью и окном. Для проветривания там было две отдушины, прикрытые тряпками вместо ставней.

Так они поселились в этой каливе. Старец ночью совершал в ней бдение. Он закрывал дверь, и в ней становилось совершенно темно. Туда почти не проникал даже воздух. И там пахло землей, как в могиле.

Никакой штукатурки у них не было. Как же там было холодно зимой! А в подполе — сырость, и вода, и плесень. Летом же они страдали от жары: крыша над головой раскалялась от солнца, и жилище превращалось в духовку. Даже вечером не было прохлады, поскольку скалы накапливали жар целый день и отдавали его ночью. Куда там было заснуть, да еще на такой жесткой кровати! Даже у приговоренных к расстрелу жилище лучше. Калива была настоящим гробом.

* * *

Тем не менее подвижникам очень нравилось, как они устроились. Но вся эта их затея очень не нравилась бесам — им хотелось, чтобы это место осталось за ними. Поэтому они принялись ежедневно беспокоить Старца.

Позднее он мне говорил: «Вы пришли уже на все готовое. Но если бы ты знал, что я вначале перенес здесь от бесов! В миру священники заклинают бесов и повелевают им удалиться в пустынные места. И они все притащились сюда. Если бы ты знал, что я перенес!» И как своему сыну, чтобы укрепить меня в подвиге, он мне рассказал следующее.

Согласно их уставу Старец после полудня спал и просыпался на закате солнца, чтобы совершать бдение. И вот бесы стали будить его раньше времени, дабы он не смог подвизаться на бдении как должно. Из-за того что Старец попалял врага своей молитвой, тот будоражил и будил его за час-полтора до захода солнца. И после этого он уже не мог заснуть. Это лишало его особой благодати молитвы, потому что на бдении он боролся со сном. Потребности естества, с одной стороны, и злоба бесов, с другой, затрудняли его бдение. Продолжалось это целый месяц. Каждую ночь бдение давалось ему с огромным трудом. Враг его будил, когда солнце было еще высоко. Что он мог поделать? Он устал. Старец начал терять терпение, так как переживал лишение благодати. Бывало, ему не удавалось сдержать себя.