Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Чжоу Эньлай тогда же заявлял, что задачу «полной ликвидации буржуазии» невозможно решить «в течение нескольких лет».[408] Иначе говоря, Чжоу Эньлай и в этом вопросе всегда следовал за Мао Цзэдуном и выступал в качестве апологета «классовой борьбы» и ее «обострений» в КНР; именно поэтому Чжоу Эньлай и был поставлен Мао Цзэдуном во время «культурной революции» на место Лю Шаоци как руководителя повседневной деятельности партии.

В конце июня 1978 г. встречались утверждения о том, что «культурная революция» «разгромила» три «буржуазных штаба», в качестве одного из которых назывался «штаб» Лю Шаоци.[409]

Однако в конце августа 1978 г. в центральной печати появилось сообщение о реабилитации пьесы, в которой в завуалированном виде положительно оценивалась деятельность жены Лю Шаоци Ван Гуанмэй до «культурной революции».[410]

В сентябре 1978 г. сянганский журнал писал о том, что Ван Гуанмэй пользуется свободой передвижения, а младший сын Лю Шаоци поступил в вуз.[411]

22 октября 1978 г. одно из мировых информационных агентств сообщило, что Лю Шаоци жив, а Ван Гуанмэй разрешено свободно разъезжать по стране при условии, что она будет воздерживаться от публичных выступлений. Одновременно отмечалось, что на съездах ВФП и КСМК в октябре 1978 г. осуждались «преступления» Линь Бяо и «четверки», но говорилось лишь о «критике» «ошибок» Лю Шаоци.[412]

На самом же деле первый секретарь ЦК КСМК Хань Ин 17 октября 1978 г. говорил в своем докладе на X съезде КСМК о «ненависти к ревизионистской линии Лю Шаоци».[413]

В ноябре появилась статья, в которой содержался призыв восстановить «доброе имя» термина «самосовершенствование». Автор статьи задавал вопрос: «Разве помимо «самосовершенствования» Лю Шаоци не существует никакого иного типа самосовершенствования?»[414]

В свое время Лю Шаоци написал работу «О самосовершенствовании коммуниста». Сначала ее рекомендовали для изучения в сети партийного просвещения, однако затем раскритиковали. Дело в том, что у Лю Шаоци было свое, отличное от Мао Цзэдуна, представление и о природе человека, и о его возможностях самосовершенствоваться. Эту работу Лю Шаоци осуждали и во время «культурной революции». Появление вышеупомянутой статьи в 1978 г. давало определенной части людей, интересующихся политикой, прежде всего внутри КПК, намек на изменение отношения к Лю Шаоци и его работам, а также показывало, что в руководстве партии продолжалась острая борьба по вопросу о том, что делать с добрым именем Лю Шаоци.

Представляется, что к концу 1978 г. в руководстве был достигнут временный компромисс: как человека Лю Шаоци согласились реабилитировать, реабилитировали и его семью; вопрос о квалификации политических позиций Лю Шаоци не был решен и на 3-м пленуме ЦК КПК 11-го созыва, хотя были основания полагать, что прежние оценки его «линии» находились в состоянии пересмотра. (Подробнее о Лю Шаоци можно прочитать в моей монографии «Гибель Лю Шаоци».)

Вопрос об оценке деятельности Чжоу Эньлая

Вопрос об оценке деятельности Чжоу Эньлая и его взглядов постоянно присутствовал в политической жизни в КНР в 1977–1978 гг. Распространялись слухи о завещании Чжоу Эньлая, суть которого состояла якобы в том, чтобы отвергнуть «культурную революцию» и усиленно заняться перестройкой экономики страны.[415]

В КНР Чжоу Эньлая в этот период рисовали прежде всего как человека, который в годы «культурной революции» помогал многим высоким функционерам пережить трудные времена; он спасал от преследований и их самих, и их родственников.[416] В частности, Ло Жуйцин утверждал, что Чжоу Эньлай «всячески оберегал старых кадровых работников».[417] При этом постоянно подчеркивалось, что Чжоу Эньлай «выполнял указания Мао Цзэдуна».[418]

Однако в середине 1978 г. противопоставление Чжоу Эньлая Мао Цзэдуну стало более рельефным. Появились утверждения о том, что Чжоу Эньлай говорил о необходимости «проверить» «работы» или «труды» Мао Цзэдуна, «появившиеся особенно начиная с великой культурной революции».[419] Мотивировалось это необходимостью не допустить распространения «выдуманных слов и указаний» Мао Цзэдуна.

В конце ноября 1978 г. в иностранной печати сообщалось о появлении в Пекине дацзыбао, в которой, в частности, говорилось: «С 1966 по 1976 г., с начала культурной революции и до смерти Мао Цзэдуна, Китай находился под властью фашистского режима, и единственным человеком, защищавшим от фашистов нас, простых людей, был Чжоу Эньлай».[420]

В дни 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва появилась следующая оценка роли Чжоу Эньлая: «Народные массы к тяньаньмэньским событиям 5 апреля 1976 г. осознали, что Чжоу Эньлай и другие пролетарские революционеры старшего поколения представляют собой основной поток культурной революции — этапа в истории развития социализма в Китае». «Противостоявшая им «четверка» проявила себя к этому времени как черное противотечение в культурной революции, от действий которого в разной степени пострадали широкие массы населения Китая». «Чжоу Эньлай всегда жил и боролся вместе с народными массами. Он — воплощение чаяний, требований, воли и прекрасных качеств народа, славный представитель, самый верный и стойкий защитник революционной линии товарища Мао Цзэдуна».[421]

Итак, получался весьма противоречивый портрет Чжоу Эньлая.

В одно и то же время он был и на стороне Мао Цзэдуна и начатой им «культурной революции», и вместе с массами населения страны, страдавшими от «культурной революции» Мао Цзэдуна.

В одно и то же время Чжоу Эньлай оказывался и борцом против деятельности «штаба» Мао Цзэдуна по руководству «культурной революцией», «штаба», который осуществлял «линию» Мао Цзэдуна, и «самым стойким защитником» этой же «линии» Мао Цзэдуна.

Противоречивое отношение ЦК КПК к «культурной революции» и к Мао Цзэдуну проявлялось в данном случив весьма отчетливо. Ясно было, однако, что Чжоу Эньлай прежде всего всегда оставался с Мао Цзэдуном и против всего того, что Мао Цзэдун считал вредным для себя, против тех, кого Мао Цзэдун считал своими врагами.

Место, которое к концу 1978 г. отводилось Чжоу Эньлаю на политическом ландшафте недавней истории, наглядно демонстрировала фотография, опубликованная 23 декабря 1978 г. в центральной пекинской печати. На снимке Мао Цзэдун, Чжоу Эньлай и Хуа Гофэн были сняты вместе на трибуне Тяньаньмэнь в 1968 г.[422]

Вопрос об отношении к Мао Цзэдуну

Вопрос об оценке роли Мао Цзэдуна как во время «культурной революции», так и в истории КНР и КПК постоянно находился в центре политической борьбы между лидерами правящей партии в КНР.

Летом 1977 г. в европейской печати было опубликовано письмо, которое, как утверждалось, Мао Цзэдун направил 10 июня 1976 г. своей жене Цзян Цин. Письмо называли завещанием Мао Цзэдуна. В тексте, в частности, говорилось: «Прошло 30 лет с тех пор, как мы поженились. То, что я сейчас скажу, может показаться тебе громом с ясного неба.