Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд

как время упадка, но одновременно он стал прологом глубоких перемен, которым предстояло прийти в будущем. Благодаря резкому росту народонаселения, развитию рынков и подъему торговых городов Китай, подобно Европе, оказался на пороге модерности. Заметно оживилась социальная мобильность, а вместе с ней сдвигались и географические горизонты: люди стали больше путешествовать — мир открывался для них все шире. А странствование по Китаю во второй половине эпохи Мин означало встречу с цивилизацией невероятной витальности и ненасытного любопытства. Этим процессам способствовал бум печатного дела, благодаря которому дешевые книги становились доступными для средних и даже низших сословий‹‹1››. Центром производства недорогих книг стал город Цзяньян в провинции Фуцзянь.

Здесь семьи изготовителей ксилографов (книг, отпечатанных с деревянных досок) использовали изготовленную на месте бамбуковую бумагу, обслуживая небывало широкую аудиторию читателей, страстно желающих расширить свои представления о мире. Они печатали романы, вестники, путеводители, справочники, сокращенные издания классических канонов и руководства по сдаче государственных экзаменов. В списках издаваемых книг можно найти такие названия, как «Сто вопросов о воспитании детей», «Рецепты женского здоровья от палаты здоровья», «Комментарий к Ли и Ду (двум великим поэтам танской эпохи Ли Бо и Ду Фу) для массового читателя», «Руководство Даньси по упражнению ума», «Полное руководство Чжана по навыкам мышления». Действительно, по-настоящему «смущающее изобилие».

Эпоха Мин оказалась также временем расцвета писательниц-женщин. Сотни женских имен появляются в печатных антологиях, причем дамы не только сочиняли стихи, что было извечным утешением литературно одаренных китаянок. Они еще и описывали окружавший их мир. Например, в самом начале XVII в. Ван Фэнсянь написала яркий рассказ о зимнем путешествии по реке Гань через провинцию Цзянси, сопровождавшемся «бесконечными встречами по пути»‹‹2››. В этой «поистине превосходной поездке, разворачивавшейся в быстротечности жизни», необычным было то, что она странствовала вместе с детьми — несмотря на то, что приходилось передвигаться по необжитым местам, преодолевать опасные речные пороги, укрываться от бурь где придется, ночевать на покрытых изморозью лугах — прямо под звездным небом. Судя по всему, Ван Фэнсянь была не только надежной дорожной компаньонкой, но и высокообразованной женщиной; в дороге она сочиняла стихи, описывая впечатления и достопримечательности, а также отмечая исторические места, напоминавшие о «взлете и падении империй». Однажды ночью она стала свидетельницей восхитительного зрелища: «Луна была настолько красива, что дети распахнули покрывало над лодкой, чтобы полюбоваться ею. Где-то в темноте играла далекая флейта, и мы позабыли об этом презренном мире, чувствуя себя так, будто вдруг попали в страну бессмертных». Из имеющегося у нас описания этого путешествия очевидной становится и огромная внутренняя сила этой китаянки; бодрое расположение духа никогда не покидает ее — независимо от того, ведет ли она непростые переговоры с лодочниками и другими работниками или же сталкивается с более серьезными проблемами: «Словами трудно передать, насколько неприятной временами была вся эта суета. К счастью, у меня такой характер, что я не пугаюсь тягот и лишений. Теперь, оглядываясь назад, просто хочется рассмеяться». Наконец, когда компания добралась до дома родственников мужа, Ван пишет: «Сегодня вечером напьемся в свое удовольствие». Правда, в завершение она все же делает неизбежный реверанс в сторону «превосходящих» литературных суждений мужчин: «Я записывала события по мере того, как они происходили. Мне стыдно, что мои записи — далеко не образец изящной прозы».

Путевые заметки Ван Фэнсянь были частью набирающего популярность жанра травелога, ориентированного на вкусы нарождающегося среднего класса. По сути, в Китае той поры оформлялось то, что сегодня называют туризмом. И дело не в том, что китайцы не путешествовали раньше: мы видели, что еще во времена империи Сун велись дневники путешественников и создавались пейзажные зарисовки, дающие представление о том, как образованные классы воспринимали свою страну. Но, начиная со второй половины XVI в., писатели «того мирного времени» обрели новую аудиторию. Они подробно описывали увиденные достопримечательности, реалии посещаемых мест, собственные ощущения. В особенности их привлекали юго-западные окраины, которые своим масштабом, удаленностью и неведомостью для большинства читателей способствовали авторскому стремлению прикоснуться к экзотическому и возвышенному. В книгах исследовалось то, что можно было бы назвать психогеографией Китая: священные горы (даосские и буддийские), исторические места и легенды, знаменитые храмы. В конце эпохи Мин вы могли приобрести книги об этих далеких землях с их странными людьми и даже лично отправиться туда на вполне надежном транспорте. Повсеместное превращение городов в торговые центры содействовало тому, что путешествовать стало легко, поскольку в их постоялых дворах и едальнях всегда можно было обрести домашний уют. Так что к странствиям побуждали теперь не только религиозные причины, но и простое желание лично присутствовать на местных праздниках, увидеть природные диковинки или же просто ощутить бурление городской жизни конца эпохи Мин, которая сделала Китай с его многочисленными региональными культурами манящим и интересным.

Ночной паром: путешествия и туризм в эпоху Мин

В начале 1600-х гг. дельта Янцзы и ее прибрежная равнина были самым богатым и самым культурным регионом Китая: здесь проживала половина населения страны, которое в то время насчитывало 160 миллионов человек или даже больше. Здешние региональные центры — Янчжоу, Чжэньцзян, Чанчжоу, Уси, Сучжоу, Шаосин, Ханчжоу — входили в число самых процветающих городов мира. Один европейский путешественник той эпохи писал:

Эта провинция намного превосходит все другие отменным качеством и богатством почвы, а равно и торговлей, ибо здесь расположены наиглавнейшие города всего Китая, каждый из коих известен большим оборотом товаров. Не менее славно это царство своим судоходством, превосходя в том все остальные, ибо число всевозможного вида судов столь велико, что кажется, будто корабли со всех концов света стоят в местных гаванях‹‹3››.

В официальных документах эпохи перечислено четырнадцать главных городов юга и 110 городов поменьше, которые по населению в совокупности превосходили Европу. В сфере науки и искусства, и это тоже отмечалось побывавшими здесь европейцами, дельта Янцзы с ее «очень образованными людьми, воспитанными в духе множества литературных школ», была сравнима с Италией эпохи Ренессанса. Сучжоу, в частности, «куда стекаются товары со всех провинций», выступал средоточием стиля, известного в то время как «сучжоуский». Книготорговцы, печатники, мода, кулинария, романы фривольного содержания — все это было его элементами; ведь процветание и мир неизменно стимулируют культурное творчество и бурный расцвет живописи, музыки, литературы, медицины, науки.

Наверное, самым проницательным и интересным летописцем этого времени был эссеист и историк Чжан Дай. Чжан Дай‹‹4›› появился на свет в 1597 г. в семействе землевладельцев из уезда Шаосин. К