Поднебесная: 4000 лет китайской цивилизации - Майкл Вуд

хочется выглядеть культурным человеком, осведомленным в самых разных сферах, настоящим ученым. Но некоторые люди, зная миллион фактов и умея перечислить тысячи фамилий, должностей, званий, дат и мест — словно ходячие книжные шкафы! — на самом деле ничуть не умнее тех, кто не умеет читать даже по складам».

В итоге «Ночной паром» стал чем-то вроде «всемирной истории в ста рассказах»: это компендиум знаний, представляющий случайным попутчикам, которые желают провести время в приятной беседе, информацию из самых разнообразных сфер, от астрономии, географии и медицины до истории, политики и обычаев чужих стран. Это был мини-свод китайской культуры, предназначавшийся для нового среднего класса: не для тех, конечно, кто уже обзавелся университетским образованием или собирался сдавать императорский экзамен, но для тех, кто просто тянулся к знаниям и хотел культурно развиваться. Кстати, даже экспедиции Чжэн Хэ, состоявшиеся двумя столетиями раньше, обогатили книжку: в ней упоминаются флора и фауна Ормузского пролива и экзотика Восточной Африки, а также причудливые заморские обычаи и чужие пейзажи — среди всего прочего изобилия, дающего пищу для ума читателям конца эпохи Мин, этого расширяющегося средоточия цивилизации.

Век любознательности

Конечно же, путешествия были одной из центральных тем в огромном творческом наследии Чжан Дая. Среди них попадались и поездки к знаменитым достопримечательностям, не только привлекавшие «пакетных» туристов, но и осуществлявшиеся ради культурного или, более узко, литературного паломничества. Особой популярностью пользовались восхождения на священные горы, в первую очередь на Тайшань, «государя всех гор». Такой тур можно было комбинировать с посещением родного города Конфуция Цюйфу — настоящей туристической приманки, где потомки Учителя взимали плату за вход на территорию семейного особняка. В расположенном поблизости городке Тайань имелись харчевни, постоялые дворы и десяток поистине огромных объектов размещения: «О гостиницах Тайаня я больше никогда не смогу думать как о просто гостиницах», — писал Чжан Дай, пораженный размером этих туристических комплексов.

По обеим сторонам подъездной дороги разбросаны конюшни для лошадей и мулов, дома для актеров и исполнителей, развлекающих паломников, а также для куртизанок и проституток… Поначалу я подумал, что они обслуживают всю округу, но потом выяснилось, что все это предназначено для единственной гостиницы! Тут имелись более двадцати кухонь, готовящих еду, а сто или двести слуг, сбиваясь с ног, ублажают гостей. Причем комнаты прибывающих и отбывающих никогда не путаются, вегетарианские и невегетарианские блюда никогда не смешиваются, а персонал, встречающий и провожающий гостей, каждый раз новый. Как они со всем этим справляются, остается только гадать. А ведь в одном только Тайане имеется полдюжины гостиниц в точности таких же, как эта!

Под руководством местных турагентов и гидов гостиницы предлагали частные номера и общественные рестораны с тремя уровнями оплаты. Были предложения по комплексному питанию со строго определенным меню: самое дорогое вкушение пищи сопровождалось полномасштабным оперным представлением, а для поднимающихся на гору предусматривались упакованные обеды. В разгар сезона наверх шли тысячи людей. Все они платили «налог на восхождение», взимаемый властями провинции, — со скидкой для представителей местных знатных фамилий. После того как, встретив зарю, путешественник спускался с горы, его, как и в наши дни, ожидало праздничное застолье с изысканными блюдами и театральная постановка с участием профессиональных исполнителей. А после завершения трапезы квартал доступных развлечений предлагал туристу, познакомившемуся с «государем всех гор», прочие мирские удовольствия.

Великий китайский путешественник

Чувство любопытства по отношению к китайскому миру, его природе, истории и культуре вдохновляло многих писателей. «Какой смысл в том, чтобы прожить всю жизнь на маленькой улице, — рассуждал, например, один из них, — и состариться, глядя в окно?» Примером подобной страсти к странствиям выступает знаменитый путешественник Сюй Сякэ‹‹7››, выдающийся голос позднеминского Китая. Впервые мы встречаемся с ним на побережье провинции Чжэцзян, южнее Нинбо.

Последний день третьего лунного месяца, 1613 год. Я вышел из Западных ворот Нинхая, уездного города в провинции Чжэцзян. Стоял безоблачный и солнечный день, и у меня было ощущение, что сами горы радуются вместе со мной. Преодолев тридцать ли [шестнадцать километров], я вышел к горе Лянхуан. Услышав от людей, что в округе полно тигров и что за последний месяц от них пострадали десятки человек, я решил остановиться на ночлег…‹‹8››

Сюй Сякэ появился на свет в маленькой деревеньке, расположенной в низинах неподалеку от Уси, где до сих пор сохранился его родовой дом. Ему было 25 лет, когда он начал свою необычную карьеру, в ходе которой верхом, на лодке и прежде всего пешком пересек большую часть центрального Китая. Взяв себе литературный псевдоним Странник в закатных облаках, он заключил своеобразный пакт с природой и, «поклявшись в верности великим горам», отправился в паломничество длиною в жизнь. Его целью всегда оставался сам Китай. В каком-то смысле это был метафизический поиск возвышенного: духовное странствие, которое предпринималось в попытке обрести единство с природой, созерцая ее и прикасаясь к ней. Но, помимо этого, к перемене мест его побуждали культура, история и миф. Вероятно, подобное возможно только в по-настоящему древней стране. На первых этапах его жажду странствий поддерживала и вдохновляла стареющая мать, но Сюй Сякэ не останавливался вплоть до самой смерти, которая настигла его в возрасте 52 лет. Причиной была малярия, подхваченная им где-то по дороге в 1641 г., в самый канун падения империи Мин.

По объему написанного Сюй Сякэ не знал себе равных. В совокупности его сохранившиеся дневники и путевые заметки содержат более 600 тысяч иероглифов. Позднее они были отредактированы членами семьи, но в свет вышли лишь в XVIII в. Вполне возможно, что эти тексты не предназначались для публикации, а должны были послужить основой объемного труда о Китае и его ландшафте, который из-за преждевременной кончины автора так и не был написан. Но и то, что осталось, позволяет нам услышать один из самых самобытных голосов Китая. В последнее время интерес к этому персонажу резко возрос: портреты путешественника появились на почтовых марках, он фигурирует в детских книжках, о нем даже сняли биографический фильм. В итоге Сюй Сякэ теперь считается патроном китайской туристической отрасли: в день, когда он отправился в свое первое путешествие — 19 мая 1613 г., — ежегодно отмечается Общенациональный день туризма.

Творчество Сюй Сякэ, соединившего в себе поэта-романтика и ученого-натуралиста, многим обязано более ранним китайским странствующим писателям. Незамысловатый стиль его наблюдений отсылает к эссеистам сунской эпохи, которые иногда проводили целые дни, просто созерцая ландшафты, а затем, при первой же возможности, описывали увиденное прямо ночью