Удивительные истории о собаках - Александр Бессонов

– По-вашему, это я сделал? – орал Огурчиков. – Так зверски расправиться с нашим цветком могла только ваша собака!

– А вот и виновники, – вклинилась в разговор соседка Фукусимова, – идут как ни в чем не бывало.

Луиза и Абрикус поднялись на площадку. И прямо-таки наткнулись на острый взгляд Сергея Сергеевича.

– Дочь! Ты имеешь отношение к разбитому цветку, тьфу, горшку? Цветку в горшке. Алоэ, в общем? – спросил Фуфайкин.

– Нет, – твердо ответила Луиза. – Когда мы вышли гулять, тут все уже так было. Это не мы, папочка.

– Вот видите, – обратился к соседям Фуфайкин, – это не они.

– Ха, вы что, нас за идиотов держите? Девчонка врет! – Вадим Никодимыч аж закашлялся от возмущения.

– Я бы попросил! Если моя дочь сказала, что это не они, значит, так и есть. Заходите в дом. Люля там одна, – обратился он к дочери. – Я здесь закончу и приду.

Луиза с Абрикусом прошли мимо возмущенных соседей в квартиру. Через полчаса вернулся и красный Сергей Сергеевич.

– Конечно, я тебе верю, дочь. Прости, что усомнился. Это возмутительно! – все не мог он успокоиться. – Из-за какого-то цветка поднимать такой скандал и обвинять мою семью. Жаль его, конечно, алоэ это. Уж оно-то точно ни при чем. Хорошее такое было. Эх, прощай алоэ, прощай!

Глава 7. Муки совести

Вадим Никодимыч Огурчиков задумал зло. Он три дня и три ночи вынашивал коварный план мести семье Фуфайкиных. И наконец выносил. Кража. Кража пса Абрикуса – вот что могло успокоить его разбитое сердце.

Ракадий Аркадьевич его поддержал, помог договориться с одной старушкой в соседнем городке, которой нужна была собака для охраны дома. Огурчиков сам нашел машину для перевозки украденной собаки. Оставалось всего ничего – посадить в эту машину пса, да так, чтобы никто ничего не увидел и не услышал. И такой случай предоставился.

Дело было в городском парке, куда Луиза повела Абрикуса на прогулку. Старшие Фуфайкины на работе, младшая Люля в садике, а Луизку так легко отвлечь. Вот она и заболталась с подружками. А еще Огурчиков-старший отправил к ней Огурчикова-младшего, нашего Пашку-Паштета, совершить отвлекающий маневр. Сам же Вадим Никодимыч затаился в кустах. Он легко приманил Абрикуса кусочком аппетитного мяса. Так, кусочек за кусочком, пес и оказался в машине. Вадим Никодимыч захлопнул двери, вскочил за руль и понесся с пленным Абрикусом в соседний город.

Абрикуса искали. Обратились в полицию даже. Но там отказались заниматься поисками.

– Подумаешь, собака сбежала, – сказал главный полицейский Разколбасной улицы, – погуляет да прибежит, а нет, так новую заведете. Это ж дворовая собака, таких в каждом дворе десятки.

– Но это же наш любимый Абрикус, член семьи, – плакали Фуфайкины.

Но полиция была непреклонна.

– Нам преступников ловить нужно, а вы тут со своей собакой. Идите и ищите сами. Разговор окончен. Точка.

В жизни семьи Фуфайкиных наступила черная полоса. Люлька отказывалась ходить в садик, Луиза чувствовала свою вину и плакала по пустякам. Однажды она встретилась с Пашкой Огурчиковым на скамейке возле дома. Он тоже за последние дни погрустнел, осунулся. Но у него причина была другая.

– Пашка, вы же в отпуск собирались?

– Да отцу пока не дают отпуск, какой-то важный человек приехал в город. Он его возит. А ты чего здесь?

– А я не могу отдыхать, пока не найдется Абрикус, – ответила Луиза. – Не поеду в лагерь, дома буду. Вдруг он вернется, – Луиза спрятала лицо в ладони и заплакала.

Тут-то Пашка Огурчиков и не выдержал.

– Это я, Лу, понимаешь, это я разбил горшок, – сказал он, – только не плачь, пожалуйста. Я просто боялся признаться. Отец бы мне такое устроил!

Луиза заревела еще сильнее.

– Ну прости, я не хотел. Просто, я случайно… кинул рюкзак… горшок и упал…

– Да причем здесь горшок, – рыдала Луиза, – Абрикус сбежал. А может, он в беде! А может, он заболел!

– А, я понял, Лу, я все понял. Мне нужно идти, – и Паштет со всех ног пустился домой.

Вечер наступил розовый, закатный. Значит, к ветру, говорили бабули. А Пашке-то что, у него непогода внутри. Он сидел в коридоре и ждал отца, даже есть не стал, и мама не смогла его уговорить. Вадим Никодимыч Огурчиков пришел хмурый такой, тучечный. А тут сын поджидает.

– Чего сидишь в темноте? – спросил отец.

– Тебя жду, папа. Я должен тебе все рассказать, – начал Пашка и притих.

– Ну?

– Это я, – выдохнул Паша, – алоэ твое не спас…

– Так. А теперь по порядку. Рассказывай.

И Паша поведал о том, как кинул портфель и как Антон Кукулькин предложил разделаться с цветком и взвалить вину на собаку.

– Да, сын. Лучше бы ты сказал сразу. Хотя все сложилось как нельзя лучше. От собаки избавились. Алоэ только жалко.

– Пап, верни Абрикуса.

– Да конечно, разбежался! Надеюсь, ты никому не проговорился, где собака?

– Нет.

– Смотри мне!

– Пап, я… – но не успел Пашка договорить, как его перебил заливистый лай.

Огурчиковы бросились на балкон и глазам своим не поверили. Абрикус приветливо махал хвостом. Гав, гав, а вот и я.

– Ура, вернулся! – воскликнул Огурчиков-младший.

– Сегодня не мой день, – пробубнил Огурчиков-старший и скрылся в доме.

На радостный лай собаки из окон высовывались соседи. Фуфайкины всей семьей выскочили на улицу и стали обнимать пса. А Пашка смотрел и радовался, даже слезы бежали по щекам. И муки совести отпустили. Так хорошо стало у него на душе. Просто абрикусово.

Глава 8. Новый сосед Хагивагин

Свет в подъезде погас. Кто-то крался на второй этаж. Это был Лев Тигранович Хагивагин, новый жилец дома семнадцать на улице Разколбасной. На самом деле его звали Левон Тигрович Вагихагин, но он скрывал свое имя. Хотел стать другим человеком. Так вот, этот новый Хагивагин пробирался в квартиру номер семь, в которой, собственно говоря, и проживал. Главное, чтобы никто не заметил. Особенно эта дамочка из третьей, Атлантида, как ее там, Откусимова. Она ему особенно не нравилась, все ходит, вынюхивает. Он уже столько раз выкручивал эти лампочки в подъезде, но она видит его даже в темноте. В таких делах нужна осторожность. Подкравшись к собственной двери, он открыл ее своим ключом и попал внутрь. Уф. Не заметили.

В квартире номер семь не было мебели, но был холодильник, а это главное. Хагивагин Лев Тигранович перекусил. Затем пошел пилить. Тихонько так. Ширк-ширк, вжик-вжик.

Пилит он, пилит, а тут как раздался детский плач, и собака залаяла, да так громко! Лев Тигранович даже ногу от страха поджал, замер в