Следы на воде - Роман Евгеньевич Суржиков

- Нужно? - уточнил эль Нинья.

- Конечно! Вы нужны многим людям. Все в этом форте обожают вас. Сегодня все боятся дышать – потому, что вам плохо. Да, потеря тяжела, но все-таки…

- А знаешь ли ты, насколько тяжела?

Голос корсара был тих и тверд, и совершенно лишен остатков хмеля.

- Вы любили, и полюбите еще, - сказал Альваро.

- Ты полагаешь?.. Дай револьвер.

Да Силва отпрянул.

- Дон Карлос, в вашем состоянии не нужно…

- Револьвер! - рыкнул корсар.

Такой огонь полыхнул в его глазах, что Альваро не посмел ослушаться. Изделие фабрики дона Мадуро легло в руку эль Ниньи. Корсар открыл барабан и высыпал на стол патроны. Затем взял один, вставил в ячейку, не глядя крутанул.

- Что вы задумали? Не смейте этого делать!

Дон Карлос прижал ствол к виску и спустил курок. Не раздалось ничего, кроме сухого щелчка.

- Это глупо! - вскричал Альваро. - Наказываете себя за то, что не уберегли? Но вы не виноваты! Не могли же вы держать ее день и ночь взаперти! Такая жизнь – хуже пытки! Вы были правы, что водили ее в театр и галерею.

- Ты не понимаешь.

Пират снова взвел курок. Дуло уперлось в его нижнюю челюсть.

Щелчок.

- Да, я не понимаю. Что вы творите, ради Древних?! Не хотите жить без нее? Но сама Изабель была бы против! Она б сказала: “Любимый, живи еще сто лет”. Она вам все волосы вырвет, если встретит в синеве!

- Не встретит, - отрезал эль Нинья, взводя курок.

Барабан провернулся. Новая ячейка встала под боек. В сумраке Альваро не мог разглядеть, есть ли в ней патрон.

- Прекратите!

Клац!

- Да бездна вас сожри! Мне придется написать, что самый отважный пират Лаэрты прикончил себя, как последний кретин!

Курок снова встал на боевой взвод, барабан сделал поворот. Корсар заговорил, глядя в отверстие ствола:

- Элига, мирна удачи, каждому человеку отмерила чашу с несчастьем. Сверху в этой чаше насыпано всяких мелочей: проиграл в карты сотню эскудо; по пьяни не удержал язык за зубами. Ниже лежат несчастья покрупнее: ветер стих, когда он нужен; мушкет дал осечку, когда не должен был. А на дне чаши спрятано…

Он так и смотрел прямо в дуло, спуская курок.

Клац!

Барабан провернулся. Осталось всего две ячейки. Орел или решка. Чет или нечет.

- ...самое великое несчастье. Оно у каждого – одно. Элига знает, что для нас всего дороже. Если хочет ударить больно, бьет прямо в душу. Но когда истрачено худшее несчастье – чаша пустеет. Самое страшное не может случиться дважды.

Эль Нинья приставил ствол себе к груди и дернул спусковой крючок.

После щелчка сказал:

- Видишь, да Силва, я не мог себя убить. Со мной уже покончено, моя чаша пуста.

Он направил револьвер на бочонок, взвел и спустил курок.

Лишь теперь грянул выстрел. Сквозь дырку из бочонка полился бонк. В комнату вбежал Золотой Дукат:

- Что тут? Все живы?

Альваро выдохнул:

- Кажется, да.

Подставил кружку под струю выпивки. Когда наполнилась, протянул эль Нинье.

- Вы выиграли спор, и я признаю: вам действительно нужно напиться.

Дон Карлос устало качнул головой. Игра со смертью истощила его силы.

- Я бы рад, но не выходит…

- Потому, что пили в одиночку. Со мной будет иначе!

* * *

Икусство или человечность – любопытная дилемма. Порою, даже почва для внутреннего конфликта.

В целях искусства Альваро собирался как следует расспросить дона Карлоса - но нашел его в глубокой скорби, разбитым и несчастным. Излив душу, эль Нинья немного успокоился и принялся за бонк. На сей раз, в дружеской компании, выпивка оказала действие: корсар изрядно захмелел. Альваро тоже удалился от трезвости на заметную дистанцию, но его голова продолжала варить. Наступил идеальный момент, чтобы выведать у эль Ниньи всю подноготную: ведь он завтра не вспомнит ни слова из этой беседы! Те сведения, за которые в мире теней принято платить, сейчас можно получить за так. Но достойно ли – пользоваться горем человека, потерявшего любимую?

Альваро не смог так поступить. Хотя даже призвал Алессину на помощь: “Мирна, дай сил преступить мораль во имя искусства!” Вместо прекрасной Алессины явилась Иоланта в образе утопленницы и погрозила ему кулаком. Альваро осознал важность морали и передумал лезть в душу дону Карлосу.

Но спустя пару часов попойки, когда к ним присоединился Золотой Дукат и кто-то еще (Альваро не рассмотрел, в глазах двоилось), сам эль Нинья сказал:

- Маэстро, ты облегчил мое горе… И вернул радость пьянства, что еще важнее. Я в долгу. Говори, чего хочешь!

Язык у него заплетался, слова звучали отнюдь не так ясно, как переданы здесь на бумаге. Но в итоге Альваро все-таки понял смысл.

- Никаких долгов, дон Карлос. Я ваш друг, и рад помочь.

- А все же, хочу что-то сделать для тебя. Ну, говори, не робей!

Тогда Альваро сдался:

- По правде, я хотел кое-что спросить… Это нужно для книги.

Эль Нинья огрел его по плечу:

- Валяй, спрашивай. Для книги – что угодно скажу!

И тут обнаружился нюанс: Альваро принял на душу столько, что забыл свои вопросы. Он лихорадочно зашевелил мозгами, пытаясь найти следы утренних мыслей.

- Э… Я хотел вот что… Вроде, по сюжету кого-то убили…

- Труп - это всегда хорошо, - согласился эль Нинья.

- А, вспомнил! Мне нужен яд! Такой, знаете, особый: чтоб человек помер медленно и сам не понял от чего.

- Зачем тебе яд? Возьми лучше револьвер, прицелься гаду в лоб – и бах!..

Дон Карлос проиллюстрировал слова действием. К счастью, патронов не было, и вместо “бах” вышел лишь “клац”.

- Мне для сюжета, - пояснил Альваро. - Знаете мастера ядов? Ну, чтобы спросить у него...

- Таких не держим, - отрезал дон Карлос. - А вот с саблей помогу. Тебе там по сюжету никого зарубить не нужно?

Да Силва вспомнил другой вопрос:

- Скажите вот что: как убить парня на белой земле?

- По сюжету?

- Да, но чтоб релиа… ралистич… чтобы правдиво, как в жизни.

Дон Карлос покачал головой:

- В жизни – так не бывает. На белый песок кровь не льют.

- Может, в эсфере Тени есть такие мастера?..

-