Дети ночи - Евгений Игоревич Токтаев

— Дарса, все они — не боги, а духи, даймоны. Как и вы, люди, сотворены Создателем, имя которого мы не произносим. Они бывают весьма могущественны, но всё равно не сравнятся с ним и близко. Хотя некоторым самомнения не занимать.

— Ух ты! А у нас о таком боге не слышали и храмов не строят. Может он к нам не заходил? Везде побывал, а нас не заметил?

— Вздор! Создатель вездесущ. И ему не нужны ваши алтари и храмы. А вот нам, даймонам, очень нужны.

— Зачем?

— Без них мы слабы и ничтожны. Люди, Дарса, в незапамятные времена были обмануты некоторыми из моих ушлых собратьев. Эти хитрые мошенники убедили твоих далёких предков, тех, что бродили по лесам босыми и голыми с дрекольем, что молитвы и приношения возвысят их.

— И они возвысились? — затаив дыхание, спросил Дарса.

— Посмотри вокруг, — сказал Ксенофонт, — что видишь?

Дарса огляделся. Ответил неуверенно:

— Ну… скамейки. Столы…

Кот фыркнул.

— Вокруг тебя огромные города с высоченными стенами! В них живёт множество людей, они носят одежду, покорили зверей, перебросили мосты через реки, переплыли моря на кораблях!

— Это всё за приношения? — прошептал Дарса, — то есть, если я пожертвую Сабазию пирожок, он меня тоже… как бы это… возвысит, да?

— А пирожок с рыбой? — спросил Ксенофонт.

— Да, сегодня будут. Скоро уже.

— Ты лучше мне пожертвуй. Я ведь тоже даймон.

— Значит и ты меня того… возвысишь?

— В определённом смысле. Уверяю тебя, от наших бесед ты точно вырастешь духовно.

— А можешь маму вернуть? И чтобы всё было, как раньше?

— Увы, на это я не способен.

Дарса опустил голову. Буркнул:

— Тогда какой от вас прок…

Они долго молчали. Кот выглядел смущённым и растерянным. Наконец, Дарса спросил:

— Ну а дальше, что там было? Как жертвы стали приносить?

И Ксенофонт начал рассказывать. О нитях, о жажде плотности. О том, что даймоны за века тесного сосуществования с людьми и за их счёт, стали неотличимы от смертных, даже когда не принимали телесный облик.

— А это как? — спросил Дарса.

— Они теперь думают, как вы. Не все, конечно. Есть ещё такие, кто не похож на вас совершенно и человеку их никогда не понять.

— Ты говорил, все даймоны хотят стать… ну, как бы… как мы, да? Такими, чтобы руки и ноги. И они так могут?

— Некоторые — да. Не все. Это очень непросто. И цена высока.

— Цена?

— Да. Ваши жертвы и молитвы, они для нас — как для вас еда.

— А! Значит, кто много ест, тот большой и сильный? — догадался Дарса.

— Вроде того.

— Как Палемон? Хотя он, вроде, не обжора.

— Угу, — ответил Ксенофонт странным тоном.

— И много этой еды надо?

— Много. Только самые могущественные могут себе такое позволить. Юпитер, например. И кое-кто ещё, кому повсюду храмы стоят.

— Геракл? Тут есть храм Геракла. Палемон рассказывал про этого бога… то есть, как его… дива, да?

— Даймона.

— Ага. Он тоже может, как ты?

— Он — может. Имперский культ, это тебе не хвост собачий, — ввернул новое непонятное слово Ксенофонт, — ну и не только он. Вся Капитолийская триада. Юпитер, Юнона и Минерва. Ещё кое-кто. К ним нитей много идёт. Но это всё равно для них очень сложно. Дорого.

— А тебя, значит, плохо кормили, раз только на кота хватило?

Ксенофонт хрюкнул.

— Меня… как бы это попроще сказать… непосредственно вы не кормили вообще.

— А как ты тогда здесь очутился?

— Меня назначили. Я, Дарса, из тех, кто служит.

— Кому?

— Творцу. Мы не какие-то там дикие. И не из этих обманщиков. У нас строго. Есть начальство, есть исполнители, вестники…

— Ангелы? — переспросил Дарса, услышав ещё одно ранее незнакомое эллинское слово.

— Да, ангелы. Я сейчас как раз вот такой. Хотя меня это безмерно возмущает! Я привык к совсем другой работе! А тут мыши эти…

Ксенофонт опустил голову и замолчал.

Дарса переваривал услышанное.

Вдруг кот встрепенулся, забрался мальчику на колени и далее, цепляясь за тунику — на плечо.

— Ну с когтями-то зачем?! — пискнул Дарса.

— Прости меня, пожалуйста, — кот улёгся на плечах мальчика, будто меховой воротник, — я просто хотел подобраться к твоим ушам, чтобы говорить потише.

— Но тебя же никто кроме меня не слышит? — удивился Дарса, — я проверял. Афанасий и Евдоксия думают, что ты обычный кот, никакой не волшебный.

— Я же только что объяснял тебе, что не волшебный.

— А, да. Прости. Но кто же тебя ещё слышит?

— Он!

— Кто? — не понял Дарса и поднял взгляд.

Шагах в десяти на лавке сидел Палемон. И смотрел на них. Когда он пришёл, мальчик и не заметил.

— Ты тоже его слышишь?! — с восхищением удивлённо воскликнул Дарса.

— Конечно слышу, — ответил Палемон, — он иногда орёт так, что и у соседей слышно.

— Вздор! — возмутился Ксенофонт, — я не ору!

— А третьего дня с тем рыжим — это что было?

— Я защищался! Этот проходимец замахивался на меня лапой!

— Ксенофонт, — укоризненно покачал головой Палемон, — ты же почти вдвое крупнее. Ну процитировал бы ему что-нибудь из Цицерона. Например — «О дружбе».

— Вот ещё! — фыркнул кот, спрыгнул с плеч мальчика и стрелой куда-то унёсся.

— Вот это да! — выдохнул Дарса, — что же ты мне раньше ничего не сказал?!

Палемон встал, подошёл ближе, опустился перед мальчиком на колено.

— Не до того было.

Дарса ему не поверил, уловил в голосе фальшь.

— Слушай, малыш, — сказал Палемон, — тут такое дело… Мне на днях придётся отлучиться. И я могу… не вернуться. Понимаешь?

Глаза Дарсы распахнулись от испуга.

— Оно опасное?

— Дело? Да.

— «Зубастого» не забудь, — заботливо напомнил Дарса.

Палемон взъерошил ему волосы, улыбнулся.

— Не забуду. Это, наверное, ещё не сегодня. Может, завтра. Или послезавтра. Если что… Ты держись Афанасия, понял?

Мальчик кивнул.

— И слушай хвостатого. Он хороший, хотя ленивый хвастун и думает о себе очень