(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Дни летят за днями. Я вникаю во все, что происходит в стране: внутренние процессы, внешняя политика, проблемы и достижения Айкидонии. Все, что могла пропустить за пять лет, пока была в Лоренхейте, выискиваю с фанатичным упорством. Особенно после того, как улетает Филис.

Первое время от него приходят вестники. Короткие, сухие отчеты для Совета и отдельные, зашифрованные послания для меня. Он действительно напал на след библиотеки. Я хочу верить, что там есть какая-то отгадка, которая будет ключиком, и боюсь узнать, что надежды нет.

А потом наступает тишина.

Группа, с которой отправлялся Адреас, возвращается раньше предполагаемой даты и без него. Я не знаю, что думать.

Генерал Торрен отправляет поисковый отряд, но они возвращаются ни с чем: следы дракона обрываются в районе Севенских пиков, где магия нестабильна, а шторма могут разорвать человека в клочья.

Жизнь идет своим чередом, но, кажется, мимо меня. Я подписываю указы, примеряю церемониальные платья, улыбаюсь подданным. Совет «намекает» и периодически рассказывает, насколько хорош тот или иной мужчина в Айкидонии.

Сначала я терплю, мягко давая понять, что этого не стоит делать. Но в один момент я не выдерживаю и ставлю Совет перед условием: еще одна подобная выходка, и мы будем собирать новый Совет.

А ночью кусаю подушку, чтобы никто не слышал, как я сдерживаю отчаяние. Он обещал вернуться, обещал присутствовать на коронации. Он выполнит обещание — это же Филис!

В день коронации солнце заливает заснеженные горы ослепительным светом, как будто намеренно, чтобы момент моего триумфа был более ярким, торжественным.

Горничные заканчивают шнуровать тяжелое парчовое платье. Серебро переходит в черный, как горные реки в ночи. Волосы забирают в сложную прическу, которая подчеркивает градиент моих волос, надевают украшения, туфли и плащ, подбитый белым мехом.

Но самое главное — символичные черные перчатки, одну из которых потом снимут, чтобы я снова возложила руку на книгу, закрепив свое намерение править и даровать народу счастье и благоденствие. После этого на голову мне должны надеть корону, а над всеми горными пиками Айкидонии загорятся звезды, символизирующие мое восшествие на престол.

Мама заходит, когда все удаляются. Она выглядит величественно, но я вижу тревогу в ее родных глазах. Она знает. Она всё чувствует.

Она знает, что сейчас мне бы думать о том, как на меня возложат венец, а все мои мысли где-то далеко. Там, где пропал Адреас.

— Мама, — я резко отворачиваюсь от зеркала. — Скажи, я могу отказаться?

Она с сочувствием смотрит на меня и качает головой. За прошедшие годы она не только не постарела, напротив, расцвела и стала той гордой, мудрой и сильной женщиной, какой и была, наверное, когда убегала со мной в другую страну, решившись умереть, но спасти свое дитя.

И я ей благодарна за все, что она смогла мне дать, даже если некоторые ее решения я не считаю правильными. Она делала так, как считала нужным, отдавая все.

— Однажды признанный книгой не найдет спокойствия, пока не выполнит предназначение. Ты же дала клятву, милая, — мама мягко, нежно проводит по моей щеке. — Книга нашла тебя там, где это казалось невозможным. Скажи, каковы были шансы, что ты окажешься на том ритуале в академии?

Я невесело усмехаюсь. Никаких.

— В том и дело. Мы с папой сделали все, чтобы твоя магия не проявилась. И что?

Она мягко улыбается, а потом достает из кармана маленький футляр.

— Я обещала отдать его тебе после коронации, но… думаю, так будет правильно, — говорит она, целуя в щеку. — Давай немножечко нарушим традиции?

Я не совсем понимаю, о чем она, поэтому не сопротивляюсь, когда мама снимает с меня тяжелое колье, которое надели на меня несколько минут назад. А потом достает из прямоугольного, обитого бархатом футляра кулон.

Точно такой же, каким был тот, что я носила в память об отце — или это он же⁈ — но с сияющим сапфиром глубокого синего цвета.

Филис. Он мало того тогда забрал тот самый, мой сломанный кулон из таверны, так потом еще нашел подаренный им, который я сорвала на площади!

Адреас собрал воедино те моменты, что нас ломали и в то же время делали сильнее, заставляли прозреть. Это память о боли и любви, о единстве прошлого и будущего, о значимости наших решений.

Мама обходит меня и застегивает на моей шее цепочку. Когда холодный металл касается кожи, мне кажется, что я чувствую одновременно тепло рук Филиса и то, как отец подкидывает меня к небу.

— Иди ко мне, — мама раскрывает объятия, и я на секунду снова становлюсь маленькой девочкой. — Послушай меня. Самые темные моменты всегда перед рассветом, моя Яри. И иногда нам просто нужен фонарь, чтобы не заплутать. Или… тот огонь, что живет в наших сердцах. Чувствуй свою искру, милая. Я люблю тебя. Папа бы очень гордился тобой.

Она выходит, оставляя меня хотя бы ненадолго наедине с собой. Я делаю глубокий вдох. Я пойду туда. Я стану королевой. И только попробуй, Адреас, не явиться на мою коронацию!

Тяжелые дубовые двери распахиваются, и я выхожу на площадь. Гул голосов мгновенно стихает. Я иду по ковровой дорожке, не глядя по сторонам, но чувствуя на себе сотни взглядов. Джонс, Ферст, Ругро, Курт, Лисса, даже Тайра с Бином и Беном — они здесь, в первом ряду.

Ноги тонут в мягком ворсе, платье шуршит при каждом движении, а кулон на шее, кажется, пульсирует в такт моему сердцу, нагреваясь от кожи.

Иду медленно, гордо подняв голову и внутренне уже приняв свое предназначение и свою судьбу. Все, кроме одного.

Я подхожу к постаменту, на котором лежат раскрытые «Предания Айкидонии». Эту церемонию должен вести мой отец, передавая власть по праву преемственности. Но его нет…

Поэтому передо мной стоит старейшина, хранитель традиций, что видел восшествие на престол не одного монарха — но немногие знают, что он тоже дракон и только так выжил, обитая все пятнадцать лет в горах в своей второй ипостаси.

— Ярианна из рода истинных королей, — его голос в тишине разносится над площадью. — Готова ли ты принять судьбу и стать голосом, щитом и душой своего народа?

— Готова, — мой голос тверд.

Это истинная правда, потому что я шла к этому пять лет. Но хочу ли?

— Протяни руку, чтобы Книга и Магия признали тебя на глазах