По дороге в Рай - Джордж Пусеп

Хрустальное метро

Откуда у него появилась идиотская идея, будто американское метро построено из хрусталя, он понятия не имел. Даже не задумывался, как такое возможно. Просто был убежден и все. «Московское, конечно, красивое… но не может быть таким же красивым, как американское!» «А может, отправиться туда прямо сейчас? Все равно делать нечего».

Первое, что бросилось в глаза в подземке, это граффити на стенах и грязь. Несколько спящих бомжей на холодном каменном полу. Затем из туннеля послышался грохот вагонов (как потом оказалось, тоже расписанных граффити). Выехав из туннеля, поезд остановился с оглушительным скрипом колес. Закрыв уши и прищурившись, Гога нырнул в вагон. Оглядевшись, ему показалось, что он спустился в брюхо подводной лодки с очень подозрительным экипажем. Такого количества черных Гога еще не видел. Ощущение, будто он — русский моряк царских времен, выброшенный после кораблекрушения на остров, населенный темнокожими племенами. «Здесь что, одни черные живут?» — съежившись, подумал Гога, зыркнув по сторонам. Всю дорогу он напряженно думал, что здесь какая-то ошибка. Такого не может быть. И на следующей остановке все обязательно будет по-другому.

Гога прокатался полдня. Станция из хрусталя так и не появилась. Выйдя из метро, он чувствовал себя еще более ошарашенным и растерянным. «И здесь обман! Но почему? Почему я так думал?! Ведь мне же такого никто не говорил! Я это сам выдумал! Дааа… Пребывая в райском советском неведении, мы всегда считали, что «там» все гораздо лучше! Гораздо красивее! Трава зеленее у соседей в саду». Гога вспомнил историю с немецкими учеными, которых американцы после войны привезли в Нью-Йорк. Те были высочайшего класса интеллектуалы, но всю дорогу повторяли одно и то же:

— Нью-Йорк разрушен нашей доблестной армией! В этом сомнений никаких нет!

Американцы убеждали, что это пропаганда Геббельса. Нью-Йорк цел и невредим. Они сами вскоре увидят! Когда самолет приземлился, немцы без тени сомнения воскликнули:

— Молодцы американцы! Так быстро отстроили город!

Это к тому, что, если человек во что-то свято поверил и вдруг встретился с совершенно противоположным, это как столкновение двух поездов. Человек или погибает, не в силах принять реальность, или его мозг на долгое время впадает в ступор. Для Гоги этот процесс только начинался. Когда через пару дней Вера приехала за ним, он почувствовал особую благодарность. Теперь она оставалась единственным звеном, связывающим его с миром, в котором он когда-то жил. Миром, где все было так, как должно быть в нормальной жизни. Миром, по которому он уже безумно скучал.

Верина квартира находилась в Манхэттене, на 74-й улице, недалеко от 3-й авеню. Небольшая и очень уютная. Единственное, Гоге показалось, что здесь недостаточно света и слишком много красивых, но лишних вещей, особенно кукол, которые она покупала по всему миру. Диван занимал почти четверть комнаты, на нем она любила лежать и смотреть телевизор, скинув с себя все, кроме нижнего белья, вытянув свои длинные, стройные ноги и подпирая голову рукой. Такой Гога ее и запомнит, сделав фотографию себе на память.

Вера была очень тактичной и ненавязчивой. Нордический характер и отпечаток профессии. Они занимались любовью. Пили много красного вина и вкусно ели. Так они провели, не выходя из квартиры, почти неделю. Ей было уже за тридцать. Реалистка. Понимала, что здесь речь не о замужестве. Поэтому преследовала необычную и, как оказалось, гораздо более практичную цель.

— Сделай мне ребенка! Такого же кареглазого и красивого, как ты! Мне от тебя больше ничего не надо, — как-то вечером прошептала Вера, повернув его голову к себе и томно посмотрев в глаза. — Ты не должен будешь его воспитывать или содержать. Просто будешь его папой и сможешь его навещать, когда захочешь. Без каких-либо обязательств, — смеясь, добавила она, обняла его за шею и нежно поцеловала в губы.

Конечно, Гога видел многое в жизни… Но такого ему еще никто не предлагал. Похлеще ЦРУ! Ошарашенный, он посмотрел на нее.

— Ты что, серьезно?!

— Вполне. Только не сердись! Я от чистого сердца!

Гога не сердился. На Веру вообще невозможно было сердиться. Она делала все, чтобы ему было хорошо и комфортно. Но просто сделать ребенка?! Вера о своем необычном предложении больше не упоминала. Они продолжали прекрасно проводить время. Много смеялись и просто получали удовольствие друг от друга. Она должна была работать. Трудовая лошадка. Оставляя его, Вера наполняла холодильник и, поцеловав, говорила:

— Ты тут без меня не скучай! Я скоро!

Костюм

Пособие еще продолжали выдавать, и у Гоги накопилось немного денег. Прогуливаясь по 3-й авеню, он проходил мимо элитного бутика, где в витрине увидел костюм. В Союзе о таком он мог только мечтать! Увидев это «чудо», Гога застыл, как завороженный. К тому же в бутике шла распродажа. На бирке виднелась цена — двести восемь долларов. В 1975 году приличная сумма. У Гоги в кармане было ровно двести! Зайдя, он попросил померить костюм. Тот сидел как влитой! Будто сшит специально для него! Гога понял, что без него жизнь уже продолжаться не сможет! Никакие уговоры скинуть восемь долларов не помогали. Даже хозяину позвонили. Цена окончательная! Но так как Гога жизни без этого костюма уже не представлял, он позвонил Вере. Вера не могла поверить, что он готов потратить все свое состояние на костюм! Но она и у соседей никогда не занимала денег до следующей зарплаты.

— А что ты будешь делать завтра? На какие деньги жить? У тебя даже на хлеб не будет!

«Ну, о хлебе я подумаю потом. А денежки нужны сейчас!»

Прагматичный капитализм, конечно, облил ледяной водой. Но не тут-то было! «Русские не сдаются!» Он все-таки уговорил Веру одолжить ему восемь долларов! Чувство радости, которое Гога испытал от этой покупки, было ни с чем не сравнить! Он никогда не пожалеет об этом поступке. Тот костюм станет единственным, что будет напоминать ему о прошлой жизни. Жизни, в которой присутствовало достоинство и уважение. Где он был личностью. Когда Гога надевал его, все менялось. Он вновь верил в себя! Верил, что у него есть будущее! Чувства, которые теперь на каждом шагу ставились под сомнение. В этом бурлящем городе. В этой чужой стране.

Гога был благодарен Вере. Но так продолжаться больше не могло. Она его понимала. Когда Вера подвезла его к гостинице, она посмотрела на него и тихо сказала:

— Если будет тяжело и одиноко, обязательно позвони.

Снова