Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

сводила новые данные по испорченным партиям.

Мы работали почти молча.

Каэр проходил между картой и столом.

Иногда задавал вопросы.

Мне.

Офицерам.

Связным.

Не было никакой личной сцены.

И именно поэтому я чувствовала его особенно сильно.

Не магией.

По привычке.

Я знала, когда он устал, по тому, как медленнее расправлял лист.

Знала, когда злится, по слишком коротким вопросам.

Знала, что после третьей чашки холодного чая он забывает поесть.

В какой-то момент Лоран принёс еду.

Каэр даже не заметил.

Я тоже.

Через десять минут Лоран вернулся.

Поставил тарелку прямо поверх свободного края карты.

– Нет.

Каэр поднял глаза.

– Что?

– Вы будете есть.

Я уставилась на Лорана.

Он совершенно спокойно выдержал взгляд главы Вейранов.

– Сейчас?

– Сейчас.

– Лоран.

– Милорд.

Я отвернулась, чтобы не улыбнуться.

Каэр посмотрел на меня.

– Не вмешивайтесь.

– Даже не собиралась.

– Вы смеётесь.

– Внутренне.

– Это хуже.

Он всё-таки взял хлеб.

Какая удивительная вещь человеческая жизнь.

Где-то ищут государственного преступника.

Три защитных узла нестабильны.

Королевская комиссия готова разбирать карьеру маршала.

А управляющий заставляет дракона есть суп.

Именно на таких мелочах мир почему-то продолжает держаться.

Гесса задержали до вечера.

Живым.

Это оказалось важнее, чем я ожидала.

Иара вернулась грязная и очень довольная.

– Пытался уйти?

– Конечно.

– Через ворота?

– По воде.

Я посмотрела.

– На лодке?

– На грузовой барже.

Почти иронично.

Человек, который два года двигал чужие товары мимо нужных точек, попытался исчезнуть тем же способом.

– Документы при нём?

Иара положила на стол кожаный мешок.

– Часть.

Северт вошёл следом.

– Не трогать.

Я убрала руку, хотя ещё даже не протянула.

– У вас появилась ужасная привычка заранее запрещать мне приятные вещи.

– Помогает.

– Что там?

– Деньги. Дорожные бумаги. Несколько контрактов. Частные счета.

– И?

– Один список складов.

Вот.

– Речной двор?

– Есть.

У меня стало холодно.

– Северные склады?

– Есть.

– Сгоревший?

– Есть.

Северт посмотрел.

– Вера.

– Молчу.

Нельзя заранее.

Список складов ещё не список преступлений.

– Где Гесс?

– В изолированном помещении.

– Говорит?

– Пока требует представителя.

– Разумный человек.

– Именно.

– И противный.

– Это юридически незначимо.

Каэр подошёл.

– Когда допрос?

– После первичного осмотра изъятого и допуска защитника.

– Сегодня?

– Если успеем.

Северт посмотрел на меня.

Я уже поняла.

– Меня не будет.

– Нет.

– Потому что я свидетель части хозяйственной линии.

– Да.

– И заинтересованное лицо.

– Да.

– И у вас ужасный характер.

– Тоже.

Никакой обиды.

Честно говоря, я испытывала облегчение.

Я не хотела сидеть напротив Гесса и ловить выражение лица, когда он увидит Лиору.

Для него я могла быть женщиной, которую его люди пытались убить.

Или просто неудобным побочным эффектом чужой коррупции.

Обе версии не нравились.

Допрос закончился далеко за полночь.

Я не ждала.

То есть официально не ждала.

Сидела в своих комнатах с отчётами.

Санна уснула в соседней гостиной прямо в кресле.

Я трижды прочитала одну страницу и поняла, что всё-таки жду.

Когда постучали, вскочила слишком быстро.

Северт.

– Живой?

– Гесс?

– Вы.

Он посмотрел на мою домашнюю одежду.

– К сожалению для преступников.

– Что сказал?

– Много.

Я открыла шире.

– Войдите.

Северт вошёл.

За ним Каэр.

Я не ожидала.

Он остановился у порога.

– Можно?

До сих пор.

После всего.

– Да.

Он вошёл.

Северт сел за стол.

Я налила ему воды.

Каэр остался стоять.

– Ну?

Северт достал записи.

– Гесс признаёт участие в коррупционной схеме.

Одно предложение.

Два года работы.

Мёртвый Элмар.

Разрушенная жизнь Лиоры.

Пожары.

И всё укладывается в слово «коррупция».

– Что именно?

– Фиктивные повреждения грузов. Переоформление партий. Использование промежуточных складов. Продажа части материалов в обход официального учёта. Подмена реальных маршрутов бумажными.

Речной двор.

Четвёртый склад.

Ночные телеги.

Невозможные объёмы.

Всё совпало.

– Он использовал двор?

– Да.

Я сжала пальцы.

– Лиора знала?

– По его словам, сначала нет. Потом начала задавать вопросы.

– Он видел её?

– Нет.

Интересно.

Лиора расследовала сеть, но главный торговый посредник не общался с ней лично.

Каждый уровень отдельно.

– Элмар?

– Гесс знал, что один из счётных служащих заметил несоответствия. Имя утверждает, что узнал только после его смерти.

– Верите?

– Проверяю.

Конечно.

– Пожары?

– Первый отрицает. По сегодняшнему признал, что дал распоряжение уничтожить несколько документов.

Я замерла.

– И запереть человека внутри?

Северт стал холоднее.

– Утверждает, что не приказывал убивать свидетеля.

– Удобно.

– Возможно, правда.

Я посмотрела.

– Серьёзно?

– Вера, преступник может быть виновен в одном и не виновен в другом.

Я отвернулась.

Именно это глава и должна была показать мне.

Гесс не обязан быть чудовищем во всём.

Он мог воровать государственные материалы.

Подкупать людей.

Сжигать документы.

И всё-таки не хотеть человеческой смерти.

Неприятная сложность.

– Что он знал о зимнем кризисе?

Северт помолчал.

– Значительно меньше, чем мы предполагали.

Каэр впервые заговорил:

– Насколько меньше?

– Гесс считал, что часть материалов выводят для перепродажи и создания искусственного дефицита.

– Зачем дефицит?

– Чтобы поднять цену контрактов и перераспределить часть крупных заказов.

Я почувствовала отвращение.

– То есть он думал, что просто зарабатывает на том, что государству придётся купить заново украденное.

– В основном.

– А повреждённые проводники?

– Знал о подменах части партий более дешёвыми или непригодными материалами.

Каэр стал неподвижным.

– Он понимал, что они идут в защитные узлы?

– Не всегда.

– А когда понимал?

Северт посмотрел на запись.

– Считал, что проблемные партии заменят до использования.

Я тихо выругалась.

Санна шевельнулась в соседней комнате, но не проснулась.

– Значит, идиот.

– Жадный преступник, – поправил Северт. – Это не одно и то же.

– Люди могли погибнуть.

– Сейчас он это понимает.

Я почти спросила, раскаялся ли.

Остановилась.

Мне было всё равно.

Пока.

– Почему заговорил?

– Потому что увидел, что текущие сбои реальны.

Я замерла.

Северт продолжил:

– Он не ожидал одновременного разрушения нескольких узлов. Не ожидал воздействия тихой соли на драконов. И утверждает, что не соглашался участвовать в массовой диверсии.

Каэр усмехнулся.

Без веселья.

– Очень принципиальный вор.

– Возможно.

Северт не позволил презрению заменить факт.

– Но именно страх получить обвинение не в коррупции, а в государственной диверсии