Пышка не для Дракона - Лиссбет Котцова

обороны и обстоятельства, при которых прежнее дело против вас было существенно пересмотрено.

– Понимаю.

– Ваш статус пока не изменён окончательно.

– Тоже понимаю.

Она кивнула.

Никакой нежности.

Прекрасно.

– Лорд Ранн передал материалы по Элмару Дейну, Илару Вессу и повторной экспертизе первоначальных доказательств.

– Да.

– Лорд Вейран официально уведомил Совет, что считает собственную прежнюю интерпретацию части ваших действий ошибочной.

Я посмотрела на Каэра.

Он не ответил взглядом.

Смотрел на Лавену.

Правильно.

– Вы знали о таком уведомлении?

– Да.

– Влияли на его решение?

– Нет.

Морвей слегка пошевелил пальцами.

Первый знак жизни за несколько минут.

Лавена продолжила:

– Вы поддерживаете отношения с лордом Вейраном?

Вот это быстрее, чем ожидала.

Я почувствовала, как в комнате становится очень тихо.

Каэр всё-таки посмотрел.

Не предупреждая.

Не спасая.

Просто ждал моего ответа.

– Нет.

Морвей поднял глаза.

– Нет?

Удивление было очень аккуратным.

– Сейчас нет.

– Но поддерживали.

Лавена повернулась к нему.

– Лорд Морвей, вопросы задаю я.

– Разумеется.

Он откинулся.

Не обиделся.

Я запомнила.

Лавена вернулась ко мне.

– Ранее поддерживали?

– Да.

– В период повторного расследования?

– Да.

– Считаете ли вы это обстоятельство способным повлиять на действия лорда Вейрана?

– Да.

Каэр не шевельнулся.

Терен впервые посмотрел на меня с явным интересом.

Лавена спросила:

– Каким образом?

Я подумала.

Вот здесь легко было защищать Каэра.

Сказать, что он всегда отделял чувства от работы.

Это неправда.

Сказать, что личное никак не влияло.

Тоже неправда.

Он однажды ограничил меня именно из страха потерять.

– Личные чувства способны ухудшать решения любого человека.

Лавена ждала.

– В том числе Каэра.

Морвей чуть улыбнулся.

Рано.

– Именно поэтому, – продолжила я, – когда я считала одно из его решений в отношении моей безопасности чрезмерным, я прекратила наши романтические отношения.

Улыбка исчезла.

Каэр остался неподвижным.

Терен опустил взгляд к бумагам.

Северт выглядел так, будто заранее знал, что я скажу именно это.

– И расследование продолжилось? – спросила Лавена.

– Да.

– Ваш доступ к материалам изменился?

– В той части, где доступ зависит от следствия, решает лорд Ранн. Не Каэр.

Северт подтвердил.

– Меры охраны?

– Пересмотрены совместно с Иарой Вейран, Севартом и мной после отмены приказа Каэра.

Лавена посмотрела на него.

– Отмены?

Северт передал копии.

Конечно, всё принёс.

Канцлер читала внимательно.

Морвей тоже получил лист.

Я наблюдала за ним.

Не искала виновность.

Реакцию.

Он читал достаточно долго.

– Любопытно, – сказал наконец.

Лавена подняла глаза.

– Что именно?

– Лорд Вейран сначала ограничивает свободу женщины, чьё дело пересматривает, затем после личного конфликта отменяет собственное решение. Трудно назвать такую последовательность признаком объективности.

Каэр ответил:

– Именно поэтому дальнейший режим фиксировал Ранн.

– После вашего первоначального распоряжения.

– Да.

Никакого оправдания.

Морвей продолжил:

– И вы считаете это достаточным?

– Нет, – сказал Каэр. – Считаю необходимым.

Хороший ответ.

Лавена остановила:

– Вопрос о действиях гаранта будет рассмотрен отдельно. Сейчас нас интересует достоверность новых сведений по делу Лиоры Астен.

Морвей посмотрел на меня.

– Вот здесь, боюсь, всё ещё сложнее.

Я знала.

Сейчас.

– Почему?

Спросила сама.

Лавена не остановила.

Морвей сложил ладони.

– Леди Астен, я не хочу причинить вам неудобство.

Очень плохое начало.

– Уже интересно.

Терен едва заметно нахмурился.

Морвей продолжил спокойно:

– После тяжёлого магического воздействия вы демонстрируете выраженные изменения памяти, привычек и поведения.

Ни одного ложного слова.

– Да.

– Не узнаёте близких людей.

– Некоторые.

– Утратили значительную часть личных воспоминаний.

– Да.

– Изменили отношение к прежнему жениху.

Вот здесь почти захотелось рассмеяться.

– Это особенно тревожный симптом?

Терен неожиданно кашлянул.

Морвей улыбнулся.

– Не сам по себе.

– Хорошо.

– Но вы также начали строить новые версии событий, в которых прежняя Лиора Астен оказывается не преступницей, а расследователем.

– Не я начала.

– Простите?

– Элмар Дейн начал раньше меня. Своими записями.

Северт не вмешался.

Не нужно.

Морвей перевёл взгляд на него.

– Один лист, происхождение которого ещё требует полного судебного подтверждения.

– И старые запросы Лиоры до диверсии, – сказала я.

– Которые можно трактовать по-разному.

– Именно поэтому их проверяет следствие.

Он снова улыбнулся.

Никакой злости.

– Вы разумная женщина.

Вот сейчас стало действительно неприятно.

Потому что дальше последует «но».

– Но, – сказал Морвей, – сама структура вашего нового поведения вызывает вопрос о том, способны ли вы надёжно отличить реальные воспоминания от выводов, сформированных после травмы.

Я почувствовала холод.

Не потому, что аргумент новый.

Мы знали.

Потому что он произнёс очень убедительно.

Если бы я сидела на месте Теренa и не знала про Землю, возможно, тоже спросила бы.

Женщина переживает почти смертельную магическую травму.

Теряет память.

Меняет характер.

После этого начинает доказывать, что прежняя версия дела ошибочна.

Почему государство обязано верить?

– А оно и не должно, – сказала я.

Морвей замолчал.

– Простите?

– Государство не должно верить мне.

Лавена чуть подняла голову.

Я продолжила:

– Пусть проверяет документы.

– Но часть новых направлений возникла именно благодаря вашим выводам.

– Да.

– Значит, ваша надёжность имеет значение.

– Как источник гипотезы.

Я посмотрела на Северта.

– Если я говорю, что партия физически не помещается в склад, он не обязан верить. Можно измерить склад.

Северт кивнул.

– Если я утверждаю, что номера маршрутов не сходятся, можно поднять книги.

– А если речь о ваших воспоминаниях? – спросил Морвей.

Вот ловушка.

– Моим воспоминаниям Лиоры я вообще не доверяю.

Тишина.

Морвей не ожидал.

– Потому что почти не имею их.

Сказала спокойно.

– Поэтому ни одна существенная часть пересмотра дела не должна опираться на моё «я помню».

Лавена спросила:

– И магические реакции?

– Проверяются Мираэль.

– Разговоры Лиоры?

– Санной, Рианом, Каэром и документами, если существуют.

– Ваши выводы о поставках?

– Физическими остатками, маршрутами, книгами и людьми, которые знают систему лучше меня.

Я посмотрела на Морвея.

– Если окажется, что половина моих гипотез неверна, их нужно выбросить.

Его лицо оставалось спокойным.

Но я почувствовала изменение.

Не страх.

Перестройку.

Он пришёл с линией:

Лиора нестабильна.

Я не собиралась доказывать обратное.

Не нужно.

Пусть я нестабильна.

Пусть потеряла память.

Пусть изменилась.

Стена всё равно не становится больше.

Элмар всё равно погиб.

Илар всё равно признал запрещённое воздействие.

Документ всё равно использовал