Can’t Stop Won’t Stop: история хип-хоп-поколения - Джефф Чанг

офис в Лос-Анджелесе и перевело туда еще двадцать шесть агентов, а местное отделение АТО[258] пополнили десять человек. Федералы говорили о расширении своего штата как о крупнейшем за всё время войны с бандами и пообещали использовать закон о рэкете, чтобы прижать главарей группировок.

В августе с улиц исчез Девэйн Холмс, двоюродный брат Генри Пеко, один из архитекторов мира между бандами: его арестовали и приговорили к семи годам тюрьмы за ограбление на десять долларов, которое, как настаивали общественные активисты и политики вроде бывшего губернатора Джерри Брауна, он не совершал. Лидеры сообщества стали задаваться вопросом: может быть, дело всё же в политике?

Писатель Луис Родригез и миротворцы Кле «Боун» Слоан из Athens Park Bloods и Кершаун «Лил Монстр» Скотт из «Калек-гангстеров 83» написали в Los Angeles Times: «Полиция Лос-Анджелеса сообщила в СМИ, что банды собираются напасть на полицейских и даже устроить засаду. Однако с двадцать девятого апреля, дня оглашения приговора по делу об избиении Кинга, ни один офицер полиции в Южном Централе не был убит и не получил серьезных травм» [15].

«Только мы остыли и расслабились, как копы тут же захотели на нас напасть, – сказал в интервью Скотт. – Ну разве это не иронично?»

Фаррахан высказался об этом более прямо: «Вы спросите, зачем плести очевидный заговор по уничтожению молодежи? Я отвечу: в 1992 году наша бесстрашная чернокожая молодежь стала готова идти к освобождению» [16].

ПОЛИТИКА СДЕРЖИВАНИЯ

После бунтов поколение, выросшее в гетто, до которых властям не было дела, столкнулось с резкими переменами: на смену политике игнорирования пришла политика сдерживания.

На заре формирования американской системы ювенальной юстиции ее доктрина гласила, что юношеская неосмотрительность может быть скорректирована надлежащей реабилитацией. Система ювенальной юстиции создавалась не только для того, чтобы спасать, – наказывать она была призвана не меньше. Благодушный и, по существу, патерналистский взгляд на то, как государство должно относиться к своей молодежи, с приходом поколения бумеров сменился более либеральным и снисходительным подходом.

К концу 1980-х наметился обратный процесс, который только усилился после бунтов. Сорок восемь штатов ужесточили ответственность за преступления несовершеннолетних. А в сорока одном штате прокурорам стало проще судить несовершеннолетних в возрасте двенадцати лет как взрослых. Во многих штатах рассматривалась возможность применения смертной казни в отношении тринадцатилетних правонарушителей. Молодежь была слишком юной для тусовок, но уже достаточно взрослой, чтобы предстать перед судом.

Социальный эколог Майк Малес объяснял природу такой реакции:

По данным Бюро переписи населения восемьдесят процентов взрослых американцев старше сорока лет – это белые европейского происхождения (евро-белые). Тридцать пять процентов детей и молодежи до восемнадцати лет не являются белыми или же имеют латиноамериканское происхождение, и их количество удвоилось с 1970 года. В большинстве крупных городов Америки взрослые белые управляют небелыми детьми. В Калифорнии две трети взрослых – евро-белые, в то время как три пятых молодежи – небелые либо латиноамериканцы [17].

Восстание в Лос-Анджелесе драматически продемонстрировало эти абстракции, укрепив страх «побурения» нации и вызвав массовую политическую и культурную реакции. Война с бандами переросла в то, что молодежные активисты стали называть Войной с молодежью.

Войну с бандами спровоцировало убийство Карен Тосимы в 1988 году. В тот год губернатор Калифорнии Джордж Дьюкмеджян подписал закон «О пресечении и предотвращении уличного терроризма» (Street Terrorism Enforcement and Prevention Act, STEP), криминализирующий деятельность уличных банд в самой широкой юридической трактовке за всю историю. В отношении правонарушений, связанных с бандами, наказания были ужесточены; также были созданы новые категории преступлений, связанных с бандами. Согласно STEP, за одно только членство в банде можно было получить срок до трех лет в федеральной тюрьме. К концу девяностых большинство крупных городов и по меньшей мере девятнадцать штатов приняли законы, похожие на STEP, за исполнением которых следили новообразованные подразделения по борьбе с бандами.

Попытка закрепить в правовом поле строгое определение членства в банде (наличие юридической трактовки подстегивало пополнение баз данных по бандам) стала одним из наиболее серьезных следствий принятия STEP. В 1987 году Сеть межведомственной связи правоохранительных органов и Департамент шерифа округа Лос-Анджелес приступили к разработке большой базы данных – «Системы отчетности, оценки и отслеживания банд» (Gang Reporting, Evaluation, and Tracking System (GREAT), предназначенной для сбора, хранения и анализа личной информации о подозреваемых членах банд. Ее создание, а также внедрение по всей стране законов в духе STEP побудили министерство юстиции и ФБР финансировать национальные базы данных.

Базы данных составляли беспорядочно, зачастую имена «подозреваемых» появлялись там еще до всякого преступления. Никакого универсального стандарта не существовало. Многие попадали в базу при аресте, даже если им не предъявляли никаких обвинений, а кто-то мог числиться в списках, даже не проходя по «профилю члена банды». Попытка STEP определить этот профиль породила множество местных вариаций. К 1999 году, чтобы считаться «членом банды», как минимум в пяти штатах было достаточно носить мешковатые джинсы или состоять в родстве с другим подозреваемым в принадлежности к банде. Злоупотреблениям не было конца.

В 1992 году общественная организация из Денвера «Действие по улучшению сообщества» (Action for a Better Community, ABC) выступила с протестом против несправедливого внесения в базы тысяч имен ни в чем не повинных молодых цветных. Завершившееся через год расследование показало, что в базу данных попали восемьдесят процентов от всех цветных молодых людей, живущих в Денвере. Внесение в базу данных не было нейтральным событием. Глория Йеллоухорс, организатор ABC, рассказывает: «Работодатели могли позвонить и проверить, находится ли молодой человек в списке». После встречи с активистами ABC полиция тихо, без огласки изменила свои протоколы.

Однако в считаных минутах езды от центра Денвера, в пригороде Орора, местная полиция по-прежнему делала заключение о принадлежности человека к банде по любому из следующих признаков: «сленг», «одежда специфического цвета», «пейджеры», «стрижка» или «ювелирные украшения». Почти восемьдесят процентов базы данных в Ороре составляли афроамериканцы. Один активист сказал: «Они могли бы просто назвать его „черным списком“».

В округе Ориндж, штат Калифорния, цветная молодежь составляла менее пятидесяти процентов населения. Девяносто два процента из них числились в базе данных – преимущественно латиноамериканцы и азиаты. «Ярлык „банда“ полностью зависел от расы, – говорит Джон Крю из калифорнийского отделения Американского союза гражданских свобод. – По правде говоря, мы верим, что эта тактика не распространилась бы столь широко и не стала бы руководством к действию для правоохранительных органов, если бы она не применялась почти исключительно к цветным людям».

Резкое разрастание баз данных совпало с появлением законов о зачистках, которые могли включать в себя введение комендантского часа, запрет на праздношатание и круизинг (катание по району на машине без определенной цели). Эти меры распространялись всё шире по мере того, как местные муниципалитеты искали способы ограничить передвижение молодежи в общественных местах.

В течение десяти лет до запрета круизинга бульвары и жилые кварталы по пятницам и субботам превращались в уличные сцены – трафик уступал место круизингу и вечеринкам. В Лос-Анджелесе запрет на круизинг уничтожил сцены Истсайда, Вествуда, даунтауна и бульвара Креншоу. В 1996 году в Атланте возмущение белых домовладельцев ежегодным городским фестивалем «Фрикник» привело к запрету круизинга и положило конец одной из крупнейших площадок для собраний чернокожих.

Между 1988 и 1997 годами количество арестов за нарушение комендантского часа удвоилось по всей стране, а в Калифорнии их стало больше в четыре раза. В штате Вашингтон местный закон о комендантском часе предполагал наказание не только для детей, но и для их родителей. Ограничение гражданских свобод было столь возмутительным, что закон был объявлен неконституционным. В основном страдало цветное население: в калифорнийском округе Вентура латиноамериканская и чернокожая молодежь подвергалась арестам в семь раз чаще, чем белая. В Новом Орлеане черных арестовывали в девятнадцать раз чаще, чем белых. Однако все эти законы – к примеру, детройтский, вводивший строгое наказание за несоблюдение комендантского часа по будням, – не остановили рост преступности, а лишь забили базы участников банд ложными данными.

В середине 1980-х действовали постановления, запрещающие брейк-данс и громкое прослушивание музыки на бумбоксах, но охранительные законы 1990-х отличала новая логика исключения молодежи (в особенности цветной) из общественных пространств. На улицах больше не было не то что бумбоксов, мешковатых джинсов, уличных танцев или публичных проявлений