Письма к жене. Невидимая сторона гения - Федор Михайлович Достоевский

Hôtel d'Alger некому было украсть. 2-е приключение в том, что я купил зонтик. Стал третьего дня, в субботу пополудни гаргаризировать горло. Это комната, в которой устроено 50 мест для гаргоризующих, поставил в уголок зонтик и вышел забыв его. Через ¼ часа спохватился иду и не нахожу: унесли. В этот день шел дождь ночью и все утро, завтра думаю Воскресение, завтра заперты лавки, если и завтра дождь то что со мной будет. Пошел и купил, и кажется подлейший, конечно шолковый, за 14 марок (по нашему до 6 руб.). Продав купец (подлец жид) говорит мне: а вы спрашивали про ваш зонтик в полиции? — Да где же в Курзале полиция? — А там есть отделение. А я и не знал. Пошел, спросил и мне тотчас же возвращают потерянный зонтик, давно уже прибрали. Какова досада! Я предлагал 2 марки мерзавцу купцу, чтоб взял назад зонтик и возвратил назад 12 марок, не согласился. Решительно несчастье, только деньги выходят. 3-е приключение с жидами моими соседями в Hôtel d'Alger. Четверо суток как я сидел и терпел их разговоры за дверью (мать и сын), разговаривают страницами, целые томы разговора, беспрерывно, без малейшего промежутка, а главное — не то что кричат, а визжат, как в кагале, как в молельной, не обращая ни малейшего внимания что они не одни в доме. Хоть они и русские (богатые) жиды, но откуда то из Зап. края, из Ковно. Так как уже было 10 часов и пора была спать, я и крикнул, ложась в постель: «Ах эти проклятые жиды, когда же дадут спать!» На другой день входит ко мне хозяйка, M-me Bach и говорит что ее жиды призывали и объявили ей что мною обижены, что я назвал их жидами и что съедут с квартиры. Я ответил хозяйке, что и сам хотел съехать, потому что замучили меня ее жиды: ни прочесть, ни написать, ни размыслить ни о чем нельзя. Хозяйка испугалась моей угрозы ужасно и сказала что лучше она жидов выгонит, но предложила мне переехать на верх, там через неделю очистится у ней прекрасная квартира. Я знаю эту квартиру, действительно хорошая и к тому же двумя талерами в неделю дешевле. Я согласился, жиды же хоть и не перестали говорить и продолжают говорить громко, но за то перестали кричать и мне пока сносно. Ну вот мои приключения. — Ночью начались у меня вздрагивания, боюсь очень припадка.

Теперь о вас. Значит едете к Нилу 6-го числа. Голубчик мои милый, не хочу тебя мучить и стеснять тебя. Но на дорогу возьми 2 надписанные (адрессами) конверта и очиненный карандаш, и где встретишь почту кинь мне письмецо всего хоть по 3 строчки карандашом. Да береги деток. Себя же как зеницу ока береги, для меня береги, слышишь Анька, для меня и для одного меня. Так вы кутите и ходите на балы сударыня? С какою же целью? (Зачеркнуто 2½ строки.) Анька, голубчик, здоровей милая, не простудись, сохрани себя — ты нужна и мне и деткам.

Молюсь об вас. А рядом с молитвою и всякие странные думы. Не могу удержать а нервы расстраиваются. Уже и теперь накопилось кое что секретное, что обыкновенно мы рассказываем друг другу, в первый же день по возвращении моем из долгого отсутствия, сейчас после обеда, в роде того как бывало запираемся деньги считать. Анька как хочется мне поскорее обнять тебя, не в одном этом смысле, но и в этом смысле, до пожару. (Зачеркнуто полторы строчки и читаются они так: «А Б — в чтобы не было, забудь и думать, по крайней мере даже не мечтай о них, хотя в мечте» моей женочки я не властен). (Зачеркнуто несколько слов) пусть она останется моей женкой. (Зачеркнуто три строчки.) Цалую тебя в губки, потом ручки, потом ножки, потом всю. Цалуй деток. Скажи им что прошу их быть тебе послушными, особенно в дороге к Нилу. Сохрани их голубчик, я беспокоюсь ужасно. Мне здесь еще чуть не месяц, ужас, ужас!

Ф. Достоевский.

На поле четвертой страницы приписано:

На балы сударыня, вам ходить позволяется, но помня меня. Поклон всем, батюшке и Анне Васильевне особенно. А 100 руб. пришли. Что не истрачу, то назад привезу. Курс то опять падает.

На поле второй страницы приписано:

Завтра жду твоего обещанного письмеца.

На поле первой страницы приписано:

Аня, милая отнюдь не смей похудеть, а потолстей. А главное здоровья и здоровья. Еще раз целую детишек.

138.

Эмс.

1/Авг. 13 Авг./79.

Милый ангел мой Аня, сейчас получил от тебя письмо от 27 Июля. Думал было получить вчера, так мне показалось, но ошибся в рассчете. Милый голубчик мой, пишешь что 25-го были твои именины и до крайности меня тем удивила: никогда бы и не подумал я что ты именинница летом, да еще в Июле! Я знаю что рождение твое 30 Авг. но именины твои в Феврале, это всегда так было. И никогда, никогда не запомню я чтоб мы праздновали твои именины в Июле. Или ты ошиблась, или у меня никакой нет памяти. В самом деле, хоть и люблю бесконечно мою Аньку, но кажется никогда не достигну того, чтоб раз навсегда запомнить ее рождение и именины. Да еще попрекнула: «А ты то меня и не поздравил». Да еще бы если я наверно предполагал что ты именинница в Феврале. Цалую твои ручки и ножки и кроме того всю и прошу прощения. А за тем поздравляю Вас милая и дражайшая моя супруга с прошедшим днем вашего Ангела. От всего сердца поздравляю тебя Анька, и дай бог тебе в жизни праздновать свои именины еще раз 75, не менее.

Вы все пишете об Ниле, а потому и отвечаю тебе на письмо твое сейчас же, рассчитывая что может быть [оно] письмо мое еще и застанет тебя в Старой Руссе. Но надобно сознаться тебе что я пишу по крайней мере вдвое чаще письма чем ты ко мне. А еще пишешь что я наверно не так часто вспоминаю о вас чем вы обо мне. Но я не ропщу на тебя, не хочу тебя мучить, потому что письмо во всяком случае работа, хотя даже во сне вижу что получаю от тебя письма, до того жажду от вас хоть какого нибудь известия. Поблагодарите Любочку за ее прелестное письмецо, а Федулку за доброе намерение. Смерть люблю их. Тоскую также об вас