Бывший муж – мое проклятье - Леди Дарк

Я помахала им той самой белой коробочкой, и, подхватив подол платья, рванула быстрее к выходу, моментально сбросив с ног каблуки, перейдя на бег по камням и теплому песку босыми ногами.

Сердце колотилось бешено, но от этого громко и счастливо, придавая сил.

Я была уверена.

В этот раз как никогда.

— Карстен! — крикнула я, задыхаясь от нехватки кислорода в легких и замедляя шаг. — Карстен! — чуть громче еще раз повторила я, медленно впадая в отчаяние. — Карстен…

Он обернулся.

Между нами оставалось каких-то несчастных пять шагов, черт побери, но я остановилась.

— Давай попробуем ещё раз! — крикнула я, щуря глаза от сильного ветра и солнечных лучей, которые вдруг ударили ему в лицо.

Я чувствовала, как сердце колотится в груди, и, несмотря на боль в ногах, меня переполняло желание сделать шаг навстречу ему, даже если это означало наступить на горло собственной гордости.

— Давай! Даже если ничего не получится, я буду знать, что мы попробовали! Я готова рискнуть, Карстен! Мы можем все начать сначала… — добавила я тихо, но уверенно.

Эпилог

7 лет спустя

Выжимаю белую краску из тюбика и макаю кончик кисти в кляксу, аккуратно смешивая разноцветные оттенки на палитре.

— Хлоя, не вертись! Если будешь так дергаться, я ничего не смогу сделать!

— Мам! Посмотри, какое небо-о-о!

Я улыбнулась и, несмотря на ее нетерпение, отвела взгляд от холста на вечернее небо. Сегодня оно было еще особеннее, чем когда либо.

— Хлоя, посмотри на меня, малышка.

— Ррр! — недовольно зарычала маленькая вредница, скрестив ручки, так как ей не нравилось сидеть неподвижно и смотреть на меня.

А сегодня этой прекрасной девочке исполнилось 6 лет! И ее характер стал еще более упрямым, чем в младенчестве. Не понимаю, как я выдержала его за все это время…

О Господи, дай мне только сил.

— Еще немного, Хлоя, и я тебя отпущу, — сказала я, стараясь успокоить ек нетерпение.

— Ты так говорила ровно 10 минут назад! — сердито воскликнула Хлоя, указывая на свои часики с розовым ремешком на руке, хитро подловив меня на собственном вранье.

— Я устала…

— Обещаю! Еще 10 минуток, и я тебя отпускаю!

— Честно? — недоверчиво протянула она.

Я осторожно набирала бирюзовый цвет на кисть, чтобы он совпадал с оттенком ее воздушного сарафанчика.

— Честно, — кивнула головой. — Почти готово, крошка… Ты же сама хотела, чтобы я нарисовала тебя.

Выглянув из-за мольберта, я увидела ее два хвостика, аккуратно заплетенные в разные резинки.

Улыбка невольно заиграла на моих губах.

— Тебя заплетал папа? Или ты сама? — поинтересовалась я, пытаясь развеять напряженную обстановку.

Психологи утверждают, что когда ребенок испытывает недовольство, важно отвлечь его и незаметно направить на позитивные эмоции, обсуждая то, что ему нравится и что он любит.

А своего отца она обожает, это очевидно всем.

— Папа, — пробубнила она серьезно, продолжая специально, для меня, дуть свои розовые, пухлые щечки, она стала усердно закапывать ладонями свои ноги в песок.

Воспользовавшись моментом, я добавила еще по несколько мазков.

— Ты на что-то обиделась, милая? — поинтересовалась я, насторожившись тоном ее голоса.

Хлоя с недовольством отряхнула ладони от песка и посмотрела на меня.

— Я хочу торт.

— Ох, милая, скоро! Клянусь, я почти закончила!

Торопливо добавляя тоненькой кисточкой еще несколько капелек бликов на волнах и лице дочери, я украдкой подглядывала за ней, наблюдая в ней отчетливые черты другого человека и осторожно посмеиваясь, чтобы она ни в коем случае не заметила.

— Ма-а-ам…

Кисточка мягко скользнула по холсту, оставляя последний, сочный мазок оранжево-красного. Закат был завершен. Моя работа практически тоже.

Я вытерла вместе с кисточкой и пальцы о свои голые ноги и джинсовые шорты, оставляя на выцветшей ткани разноцветные пятна.

— Все готово! Иди смотреть! — крикнула я, на ходу добавляла последний элемент в виде насыщенно-желтой точки на небе — солнца — и маленькой черной точки на ее глазу.

— Иии!

Я рассмеялась, уже заметив, как вдалеке маячит подпрыгивающая белоснежная макушка.

— Во-о… — раздался голос из-за спины, и я почувствовала как маленькие ножки затоптали по моим ногам. — Мам… это же я… Я! — завизжала радостно Хлоя, запрыгав на моих ногах, зарытых в песке.

Я улыбнулась, наклонилась и ласково поправила разноцветные резинки на ее двух непослушных хвостиках. Ее огромные темно-карие глаз а (как у своего папы), обрамленные длинными, закрученными ресницами (опять же, как у папы), были буквально распахнуты от восторга. Хлоя прижала маленькие ладошки к груди, и с придыханием, приоткрыв маленький ротик, вглядывалась в мою работу... Мое сердце замирало от каждого ее осторожно вздоха. Она всегда наблюдала за мной по вечерам — как я стояла у мольберта в самых странных позах, с кисточками, торчащими из волос или за ушами, как подглядывала за процессом, а потом сама усаживалась за свой маленький мольберт, создавая свои собственные шедевры.

Ее реакция на мои работы была всегда одна — восторг, приятный шок и безумно широкая улыбка на все лицо... И каждый раз, именно этот искренний ничем не заменимый блеск в ее глазах, был моим мотиватором, стирающим все мои сомнения в собственном таланте.

Несколько месяцев застоя и полного выгорания наконец-то привели меня обратно к мольберту, и я была очень благодарна своему мужу и дочери, что посодействовали этому.

— Да, это ты, — улыбнулась я, заметив, как Хлоя от чрезмерного своего детского любопытства ткнула пальцем в бирюзовый сарафан на картине.

Я не стала ее останавливать даже не смотря на то, что она смазала край своего написанного на холсте сарафана.

Уткнувшись своим носом в ее пушистую макушку, я приобняла дочь со спины, вдохнув с ее волос аромат душистого шампуня с клубникой… По спине аж побежали мурашки.

Бр-р-р!

Какой же это кайф!!!

Я готова ее сейчас съесть!

— Я хочу рисовать как ты, мам… — услышала я сквозь шум волн и приоткрыла глаза, опустив голову, заметив, как кончик ее маленького указательного пальца немного окрасился.

— Хлоя…

Она тихонько всхлипывала, утирая носик.

Я растерялась, ведь до сих пор не научилась, как успокаивать её в такие моменты. Обычно это делал наш чудесный супергерой-папа, и я всегда удивлялась, как ему это удается.

— Ну милая… — начала только я, но меня внезапно прервали.

— Ты обязательно будешь рисовать также, как твоя мама.

Тишина…

Хлоя тут же подняла голову, и я выпрямилась следом за ней.

— Папа! — не раздумывая она тут же запрыгнула ему на руки, даже не задумавшись о том, что он может не поймать её с двумя тяжелыми и невероятно красивыми букетами цветов в руках…

— С праздником, моя