Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

больше возбуждала желание. Красота, о которой лишь слышат, но которую не видят, возбуждает сильнее, что происходит по двум причинам: по живущему в каждом чувству любви и по представлению; ведь поскольку глаза не встречают ничего неприятного, красота представляется такой, какой рисует ее фантазия. Глаза не могут ни о чем судить, и сердца возгораются желанием.

Святая дева полна была решимости сохранить свое девство и затворила себя от похотливых глаз так, чтобы угасли все надежды. Однако она сделала это настолько явно, что все не только перестали желать ее, но вместо этого стали стремиться наказать. Началось расследование. У девушки не было возможности убежать, и, будучи совсем юной, она испугалась, что может попасться в ловушку, расставленную нечистыми людьми, и потому приготовилась быть твердой. Она была настолько боголюбивой, что не боялась смерти, и настолько чистой, что даже стремилась к ней. День суда близился, и все находились в ожидании его.

И вот юная девушка предстала перед судьями, приготовившимися обвинить затворницу в двойном преступлении: в ее девстве и в ее вере. Но когда они увидели неколебимость веры ее и страх за свою добродетель, когда увидели, как вспыхнула дева от стыда под сотнями взглядов, но все же стойко приготовилась к пытке, они стали думать, как бы отвратить ее от столь стойкой веры и лишить надежды сохранить чистоту. И порешили, что когда отнимут у нее самое главное — упрямую веру ее, то после ей придется расстаться и с меньшим. Посему приговор был таков: или она становится жрицей их многочисленных богов, или отправляется блудницей в публичный дом.

И как только эти судившие могли думать, что, отстаивая своих богов таким образом, они действительно любят их? Как могли жить люди, верившие в подобный суд? Девушка не сомневалась в своей вере, она лишь трепетала за свою девственность, а потому сказала себе:

— Меня хотят лишить девства или лишить мученичества. Что делать? Лишь один из двух венцов могу сохранить я. Но что такое слава девы для тех, кто не понимает смысла девства? Как можно остаться девой в блудилище? Да, важнее сохранить девство духа, чем тела. Конечно, лучше сохранить и то и другое, но если это возможно, то лучше остаться чистой в глазах Господа, чем в глазах мужчин. Раав была блудницей, но после того, как поверила в Бога, обрела спасение. Юдифь рядила себя в шелка и драгоценности, чтобы соблазнить любовника, но поскольку делала она это по вере своей, а не по любви, никто не смотрит на нее как на прелюбодейку. Этот пример вполне хорош, ибо если Юдифь, пошедшая на свой грех по вере, спасла и чистоту, и страну, то, возможно, и я, сохранив свою веру, сохраню и девство. Но если Юдифь, думая больше о чистоте, чем о вере, потеряла бы страну, то точно так же потеряла бы и чистоту.

И укрепленная размышлениями о таких примерах, она мысленно повторила слова Христа: «Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Мф. 10: 39). Она заплакала, не говоря больше ни слова, не слушая слов, обращенных к ней, и судья, не сумев поглумиться над ее душой, решил совершить насилие над ее телом.

Те давние времена, о которых я рассказываю, заставляют меня стыдиться, и ныне я содрогаюсь говорить о тех чудовищных деяниях. Святые девы, заткните уши! Божию деву привели в дом позора. Но откройте же уши, девы Божии! Девушку можно заставить стать блудницей, но ее невозможно заставить стать любовницей. Там, где обретается Божия дева, там и Церковь Христова. Публичный дом не убивает невинность, наоборот, невинность смывает позор даже с таких мест.

Теперь к этому дому рвались толпы, привлеченные его нехорошей славой. Святые девы, узнайте же здесь о чудесах юной мученицы, узнайте нравы подобных мест! Голубка поймана, хищники терзают ее и грызутся промеж собой, ибо каждый хочет стать первым, похитившим добычу. Но она вздымает руки к небу, словно пришла в дом молитвы, а не в дом похоти, и говорит:

— О Христос, ради девы сделавший диких львов ручными, усмири пламя похоти в мужских сердцах! Дождь огня обрушился на халдеев. Твоей милостью, а не по природе своей расступилось море, давая путь евреям. Сусанна пала на колени по дороге на казнь и победила похотливых старцев! Правая рука, ограбившая Церковь Твою, отсохла! А сейчас похотливые руки готовы наброситься на тело, которое тоже есть храм Твой. Так не позволь свершиться этому нечестивому святотатству, Ты, Который не позволяет вору красть! И благословенно будет имя Твое, ибо я, приведенная сюда, дабы лишиться невинности, все равно останусь здесь чистой!

Едва закончила она свою молитву, как некий рыцарь с грозным выражением на челе прорвался к ней через толпу. Как, должно быть, дрожала дева, когда все расступались от страха перед ним! Но она не забыла того, что читала. «Даниил, — сказала она себе, — милостиво спустился, чтобы увидеть суд над Сусанной, однорукий, завоевал свободу для той, кого чуть не поглотила толпа. Может быть, и здесь под шкурами волков прячется агнец? Ибо у Христа есть свои воины, и имя им легион! Или это просто палач, пришедший за мною? Но не страшись, душа моя, ибо палачи создают мучеников!»

О дева, вера твоя спасла тебя!

Рыцарь обратился к ней с такими словами:

— Не бойся, сестра моя! Я здесь для того, чтобы спасти твою душу, а не взять ее. Спаси меня, чтобы я смог спасти тебя. Я пришел как любовник, но выйду отсюда мучеником. Давай поменяемся с тобою одеждами. Твои подходят мне, и наоборот, и все они Христовы. Твое платье сделает меня настоящим воином, а мое сохранит тебя девственной. Пусть лучше ты оденешься, а меня разденут, чтобы палач узнал меня. Бери мои одежды, которые скроют то, что ты женщина, и дай мне твои, которые приведут меня к венцу мученика. Завернись в этот плащ, который спрячет твою девичью фигуру и сохранит твое девство. Надень шлем, чтобы убрать волосы и скрыть лицо. Те, кто ходит в публичный дом, обычно прячут под ним свои горящие щеки. И будь осторожна, не оглядывайся, когда станешь выходить отсюда. Помни про жену Лота, которая потеряла настоящую жизнь из-за того, что оглянулась на нечестивых людей, пусть даже самыми невинными глазами. Ничего не бойся, ничто не будет упущено в жертве. Я сослужу свою службу Богу, заменив тебя, а ты станешь воином Христовым на моем месте, сражаясь за чистоту, вооруженная вечным оружием: латами правоты,