Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

а подогнанная по фигуре. Щиты — не плетёнки с песком, а настоящие, обитые железом. Копья с отполированными наконечниками, мечи в ножнах, луки за спиной. Эти люди умели стрелять быстро и не промахивались. Копьём владели на уровне лучших копейщиков среди наёмников. И с мечом управляться умели.

Сотня таких бойцов стоит нескольких тысяч ополченцев. И, глядя на то, как они небрежно, почти лениво скользят по мне взглядами, я понимал: они знают свою силу.

Вестового пропускали без вопросов. Кивок — и мы внутри. Я для дворцовой стражи был пустым местом. Грязный наёмник с окровавленным топором. Таких они не замечают. Зря, конечно. Ещё десидоля, и они с такими, как я, пережив ночь, обниматься и брататься будут. Однако сейчас вряд ли поверят, что именно так оно и случится.

Внутренние помещения дворца оказались лабиринтом. Коридоры сменялись анфиладами комнат, комнаты — новыми коридорами. Стены здесь были покрыты вычурным узором, полы выложены цветным камнем. Пахло воском и сушёными травами.

Где-то вдалеке слышались голоса, звон посуды, скрип перьев. Жизнь текла своим чередом, игнорируя досадный факт, что там, за стенами, умирает Илос. Да, пока ещё только Глиняный круг. Однако затем придёт черёд Кирпичного. А следом и Мраморного.

— Дальше я не пойду, — вестовой остановился перед высокой двустворчатой дверью из тёмного дерева. — Тебя проводят.

Он кивнул кому-то за моей спиной и ушёл, не прощаясь. Я обернулся.

Слуга — пожилой, гладко выбритый, в длинном сером балахоне. Лицо у него было непроницаемым, как у хорошо выделанной маски. Он молча указал мне на стойку, где лежало разнообразное оружие. Я оставил там всё колюще-режущее, что имел при себе.

Слуга толкнул створку и шагнул внутрь, жестом показывая следовать за ним. И я вошёл.

За дверями обнаружился просторный длинный зал. Стрельчатые окна под самым потолком — узкие, как бойницы — заливали помещение солнечным светом. Ряды колонн из серого мрамора уходили в глубину, поддерживая высокий свод. И в этом каменном лесу кипела работа, не стихающая ни на мгновение.

В центре, под главным световым потоком, стоял длинный стол. Он был завален так, что столешницы не было видно: пергаменты, свитки, глиняные таблички, раскрытые книги, какие-то деревянные ящички с ячейками. Вокруг толпились люди — чиновники в тёмных мантиях, регои в лёгких доспехах, одинокий жрец, несколько стражников, чьи нашивки говорили о высоком ранге. И шептуны там были, кстати. А среди них мелькнуло знакомое лицо Харина.

Мой знакомый стоял поодаль от столпотворения, тяжело опираясь на посох. И что-то негромко, но авторитетно втолковывал одному из регоев. Увидел меня — или почувствовал взгляд — и едва заметно кивнул. Я ответил тем же.

Рядом с ним, у самого края стола, стояли Бхан и Виссария. Старейшина Гильдии выглядел усталым, но собранным. Виссария, поджав губы, изучала какой-то свиток, время от времени бросая фразы стоящему рядом писцу.

Вдоль стен, под самыми окнами, тоже тянулись столы — длинные, узкие, заваленные бумагами не меньше, чем центральный. За ними сидели чиновники рангом пониже, но их работа, судя по серьёзным лицам, считалась не менее важной.

А ещё в зал то и дело входили люди — гонцы, слуги, младшие писцы. Они приносили новые записи, свёрнутые трубочками, шептали важным людям на ухо, забирали готовые документы и исчезали в боковых дверях. Вся эта информация стекалась к столам вдоль стен, перерабатывалась, сортировалась. И только потом, в виде кратких сводок, ложилась на главный стол.

В дальнем конце зала, на возвышении из трёх ступеней, стоял трон. Массивный, тёмный, с высокой спинкой, украшенной резьбой. Перед ним были расставлены несколько десятков стульев — добротных, дорогих, но большей частью пустых. Пока что пустых.

Слуга провёл меня к ним вдоль стены. Туда, где четыре стула уже были заняты четырьмя наёмниками. Очень давно знакомыми наёмниками.

— Жди здесь! — сказал слуга, впервые подавая голос. Голос у него оказался тихий, ровный, лишённый интонаций. — К тебе обратятся.

Он указал на свободный стул рядом с четвёркой. И, не дожидаясь ответа, бесшумно растворился в полумраке между колоннами.

Я опустился на стул и глянул на собратьев по ремеслу.

— Ну будь здоров, бандит! — проговорил тот из наёмников, что выглядел старшим среди четвёрки. — Рад, что ты жив! Молодцом!

— И я рад вас видеть, квадратные, — усмехнулся я. — Кто-то ещё из наших будет?

— Не думаю… Сегодня ночью орда взяла кровавую жатву, — отозвался один из наёмников помоложе. — Я видел, как Лепеса стащили со стены.

— Лепес — это из семьдесят третьей триосмии, что ли? — спросил я.

— Его, — кивнул старший из квадратов. — У него ещё шрам на шее был приметный.

Я помнил Лепеса. Мы с ним почти не пересекались, но я помнил. Те, кто дожил в Кечуне до прихода помощи, помнили друг друга в лицо. Чего там несколько сотен человек-то запомнить? Совсем не сложно.

— Да примет его Отец Песков, — тихо проговорил я.

Отряд наёмников «Квадрат» согласно кивнул моим словам. Всеми четырьмя головами.

Том 2

Глава 41

Сложно ли опознать наместника в толпе придворных? Если честно, нет. Во-первых, он сам по себе повыше остальных. Его с детства кормят хорошо. Так что и росту в настолько знатном человеке прилично. Во-вторых, доспех у него такой, что от зависти на слюну изойти можно.

Его разве что с его же регоями спутать можно. Но у них доспех попроще обычно. Не целиком стальной. Да и наместник, когда мы с «квадратами» сидели, бушевал на весь зал. Несложно его опознать было.

Я повернулся на стуле вполоборота. И с интересом начал слушать, что там у большого стола происходит.

— … Если не можете стены держать, не надо и пытаться! — ревел он. — Сегодня на юге ворота с трудом удержали! Стену чуть не пробили в одном месте! Вы думаете, мы за день этот пролом починим⁈

— Если пошлём рабов, то починим, наместник! — с готовностью пропыхтел полноватый чиновник.

— Да уж понятно, не ты будешь своим пузом трамбовать кладку! — буркнул под нос владыка Илоса, но всё равно вышло громко. — Скольких ты там рабов угробишь на срочном ремонте, Тулох? У меня их что, бездонные запасы?..

В этот момент к нему осторожно приблизился слуга, приведший меня в зал. И застыл в паре шагов, всем видом показывая, что очень хочет обратиться. Однако рассерженный наместник его будто не замечал.

— Можно бросить на стройку сырцов, пусть сами себе защиту обеспечивают! — заметил один из регоев. — А то сидят по домам, и никакой от этих бездельников помощи…

Сырцами в Илосе презрительно именовали жителей Глиняного