Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

не согласен с жестокими методами Волдеморта: обвинениями Ордена в терроризме, пытками и экспериментами над заключёнными. Возможно, Малфой представлял, что будет править в более благородной манере, и женщины будут иметь право говорить «нет», а казни будут проводиться более традиционно.

И все же... похоже, он был не просто оскорблён. Ярость, с которой он отвечал на ее слова, была гораздо сильнее, чем если бы девушка просто задела его гордость или принизила амбиции.

Настороженное выражение лица Гермионы явно начинало раздражать Малфоя. Он издал тихое шипение, слегка оскалив зубы.

— Достаточно ли будет отметить, что я не собираюсь причинять тебе боль, — выдавил он. — Так что перестань смотреть на меня так, словно я собираюсь кинуть проклятие тебе в спину.

Его слова заставили Гермиону вздрогнуть. Если бы они не нуждались в том, чтобы Малфой продолжал шпионить для Ордена, она бы усмехнулась и спросила у него, почему тогда он не дал такой возможности Дамблдору. Он, видимо, заметил молчаливый протест в выражении её лица, потому что крепче сжал челюсти.

Гермиона прикусила язык и оглядевшись вокруг, произнесла:

— Я хочу продолжить обучаться окклюменции.

— Хорошо.

Его тон был сухим. Он, казалось, смог справиться со своей злостью. Его лицо снова превратилось в холодную и бесчувственную маску. Но серые глаза продолжали изучающе смотреть на неё. Гермиона почти чувствовала его взгляд на своей коже.

Малфой подошёл ближе к ней.

Он казался одновременно таким же, как и всегда, и в то же время немного другим. Словно он делал все то же самое, но с большей осознанностью, чем раньше. Как будто старался быть особенно аккуратным с ней.

Приподняв пальцами её подбородок, Малфой немного откинул её голову назад. Когда Гермиона взглянула ему в глаза, то увидела в них горечь, которой никогда раньше не было.

Он безболезненно вошёл в её сознание.

В последующие две недели происходило то же самое. Больше окклюменции и ещё больше сдержанного Малфоя. Они почти не разговаривали, хотя информация, которую он предоставлял, оставалась такой же полезной.

Гермиона все сильнее злилась на себя с каждой их встречей, когда Малфой в очередной раз аппарировал из хижины, за все утро обменявшись с ней не больше чем парой фраз.

За последние недели она не добавила ничего нового к психологическому портрету Малфоя. Гермиона лишь записывала в блокнот все больше вопросов, на которые у неё не было ответов. Список предполагаемых мотивов, которые могли побуждать Малфоя помогать Ордену, увеличивался до устрашающих размеров.

Она понимала, что обучение окклюменции почти подошло к концу. Проникновения в ее сознание снова стали жесткими и очень болезненными, словно Малфой проверял, как девушка усвоила новые техники.

Гермиона хотела спросить у него, не передумал ли он обучать её искусству дуэли, но опасалась поднимать этот вопрос.

Она начинала чувствовать отчаяние.

Аппарировав снова в хижину, Гермиона принялась нервно мерить шагами комнату, стараясь придумать, как ей перебороть появившуюся между ними неловкость. Должен быть какой-то способ подобраться к Малфою. Какая-то слабость, которая позволит ей стать ближе к нему.

Малфой резко появился в комнате с характерным для аппарации треском и едва заметно скривился, распрямляя спину.

Гермиона достаточно часто видела это мимолетное выражение на лицах сражавшихся, чтобы сразу понять, в чем дело. Хотя Малфой очень постарался не подать виду, что что-то не так. Не дав себе времени на размышления, она взмахнула палочкой и наложила на него диагностические чары.

Прежде чем она успела посмотреть на результаты, Малфой бросился к ней, выбивая палочку из рук Гермионы, крепко прижимая её к стене.

— Что ты делаешь? — прорычал он.

Точно, и как она могла забыть. Он вряд ли был из тех, кто добровольно позволял кому-то накладывать на себя заклинания.

Гермиона, спокойно встретившись с ним взглядом, произнесла:

— Ты ранен.

Он отпустил её плечи, делая шаг назад.

— Ничего серьёзного, — сказал он. — Я позабочусь об этом позже.

Гермиона опустила взгляд на проекцию диагностики, которая светилась возле её палочки, лежавшей на полу в нескольких метрах от них, и проанализировала основные показатели.

— У тебя трещины в рёбрах, сотрясение и кровоподтеки по всему телу. Я смогу исправить все за десять минут. И, — Гермиона многозначительно посмотрела на него, — аппарация в подобном состоянии в следующий раз будет ещё более болезненной, трещины в твоих рёбрах могут стать полноценными переломами, а осколок кости может проткнуть легкое. В зависимости от тяжести перелома, возможно, придётся даже удалять и заново магически восстанавливать часть твоих рёбер.

Несколько секунд Малфой просто молча смотрел на неё, прежде чем закатить глаза.

— Как скажешь.

Гермиона опустилась на колени и подобрала свою палочку с пола.

— Раздевайся... До пояса.

Малфой замер на пару мгновений.

— Думал, это моя реплика, — наконец сказал он, напряжённо поднеся руки к воротнику и расстёгивая мантию, позволяя ткани упасть к его ногам. — Если ты так хотела раздеть меня, нужно было просто сказать об этом.

Он откровенно фальшиво ухмыльнулся ей.

У каждого существовал свой способ справляться с болью. Гарри был очень тихим, а Рон становился тем, кого Фред и Джордж называли «стервозным». Симус и Чарли ругались так сильно и громко, что Гермионе приходилось накладывать на них Силенцио.

Испытывая боль, Малфой, очевидно, становился ещё более саркастичным, чем обычно.

По крайней мере, он снова разговаривал с ней.

Гермиона закатила глаза.

— Да. Ничто не заводит меня сильнее, чем вид голого торса, покрытого ссадинами и синяками.

— Всегда подозревал, что ты кровожадная стерва.

Этот комментарий настолько застал Гермиону врасплох, что она разразилась хохотом.

Малфой, казалось, был поражен произведённым эффектом, пока расстегивал рубашку и с трудом пытался снять её.

Его плечо было травмировано.

Девушка осторожно приблизилась к нему, словно имела дело с диким животным. Малфой не отстранился, когда она аккуратно помогла стянуть рубашку с его плеч, анализируя его ранения.

Похоже, его со всей силой швырнули... обо что-то.

Его плечо явно было вывихнуто, но, видимо, Малфой самостоятельно вправил его. Вся правая сторона его тела оказалась покрыта синяками. Удивительно, как при этом его рука не была сломана.

— Что с тобой произошло? — спросила Гермиона с искренним любопытством.

— Новая стая оборотней, — коротко ответил он. — Были проблемы с новоиспеченным лидером.

— И что же? Ты подрался с вожаком их стаи? — скептически спросила она, принявшись заживлять трещины в рёбрах Малфоя.

— Ну, ему было строго запрещено кусать или царапать меня, а мне — убивать его. Но...