Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

когда имеешь дело с существами со стадной иерархией власти и пытаешься заставить их делать то, что тебе нужно... не будучи их вожаком, то просто напрашиваешься на очередное восстание, — легко ответил Малфой, словно это был общеизвестный факт.

— И все эти раны от победы или поражения? — спросила Гермиона, принявшись лечить другое ребро.

Малфой пристально посмотрел на неё.

— Победы, разумеется. Я не смог бы аппарировать, если бы проиграл. Гребаный зверь даже не подумал воспользоваться палочкой. Они окончательно превращаются в дикарей, стоит им примкнуть к стае.

Он закатил глаза, говоря последнюю фразу. Затем добавил:

— Теперь я, по всей видимости, являюсь вожаком стаи оборотней. Что ж, думаю, это добавляет определённого шарма к моему природному очарованию.

— Их вожак точно захочет убить тебя, — заметила Гермиона.

Малфой фыркнул.

— Пусть попробует. Мне понадобится меньше минуты, чтобы убить его, как только у меня появится разрешение на это, — его губы изогнулись в презрительной усмешке.

Гермиона ничего не ответила. С помощью невербального заклинания она призвала свою сумку и достала из неё набор первой помощи, который всегда носила с собой.

— Сядь и выпей это, — сказала девушка, отдавая ему в руки флакон с зельем. — Оно вылечит твоё сотрясение.

Пока Малфой пил зелье, Гермиона пыталась немного согреть руки, потерев их друг о друга, а затем опустила пальцы в маленькую баночку, обмакнув их в мази.

Девушка задумчиво смотрела на Малфоя несколько секунд, прежде чем невесомо коснуться его голого плеча.

Он чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Расслабься, — сказала Гермиона, чувствуя, как напрягаются мышцы под её пальцами. — Мазь не сможет проникнуть достаточно глубоко, если ты будешь напряжён.

Малфой и не пытался расслабить плечи.

Гермиона закатила глаза.

Она провела кончиками пальцев по его плечу, принявшись размазывать мазь и позволяя ему привыкнуть к контакту. Мышцы его плеч едва заметно подергивались от её прикосновения. Это напоминало Гермионе попытки погладить норовистого коня.

Представляя ситуации, в которых Малфой мог быть наполовину раздетым в её присутствии, Гермиона никогда бы не могла подумать, что это случится, когда она будет лечить его. Но... она могла воспользоваться этой возможностью, чтобы восстановить их прежние отношения и продолжить работать над своим планом.

Малфой, без сомнений, был одинок. Казалось, его выбивали из колеи любые прикосновения, которые носили не сексуальный или насильственный характер.

Гермиона полагала, что это было неудивительно. Кто мог быть добр к нему? Судя по словам Малфоя, никто не препятствовал его тренировкам с Беллатрисой, даже его собственная мать. Эта мысль заставила ее слегка вздрогнуть.

Истязать Круциатусом шестнадцатилетнего подростка, чтобы научить его окклюменции, до тех пор, пока он просто не потеряет сознание.

Гермиона могла воспользоваться этой пустотой в его жизни. Его одиночеством. Потребность в утешении была неотъемлемой частью человеческой психики. Малфой мог даже не осознавать ее в себе, чтобы вовремя противостоять попыткам Гермионы. И если она сможет пробудить в нем эту потребность...

То достигнет своей цели.

Физический контакт, не носивший сексуальный характер, был привычен для Гермионы. Дотрагиваться до тел пациентов. Успокаивать их и помогать им. Она осознала, что у неё появилось неожиданное преимущество над Малфоем. Ему нравились четкие границы в отношениях. Она сможет разрушить выстроенные им стены и подобраться ближе к нему.

Гермиона склонилась ниже, совсем немного, так, что её губы были теперь рядом с его ухом. Кожа Малфоя едва ощутимо пахла солью и тонкими, терпкими нотами дубового мха в сочетании с более резким ароматом папируса.

— Будет немного больно, — мягко сказала она.

Гермиона принялась активно растирать мышцы, чтобы позволить исцеляющей мази проникнуть глубже под кожу и помочь восстановить растянутые сухожилия. Если не дать лекарству полностью впитаться, травма может приобрести хронический характер, и плечо Малфоя станет склонно к вывиху.

— Черт, — простонал он. — Ты действительно злобная стерва.

Её руки на секунду замерли, прежде чем она возобновила массирующие движения.

— Я думала, мы уже выяснили это, — заметила Гермиона тихо.

Такой ответ, казалось, немного выбил Малфоя из колеи. Он замолчал и крепко сжал челюсти, в то время как Гермиона продолжила растирать его мышцы. Спустя минуту она закончила наносить мазь, но продолжила массировать его плечи. Мягко и осторожно. С медицинской точки зрения, это... не было строго обязательным.

Ещё через минуту она остановилась, оставив ладони лежать на его плечах.

— Мне нужно закончить лечить твои рёбра. Будет удобнее, если ты ляжешь на спину.

Малфой вздохнул и лёг на пол. Гермиона подложила ему под голову свёрнутую мантию и опустилась рядом с ним.

Малфой прожигал её подозрительным взглядом.

Гермиона принялась перебирать снадобья в своей сумке и достала из неё большой флакон с эссенцией. Взмахом палочки девушка очистила руки от остатков мази и выдавила густую жидкость на ладонь. Легкими круговыми движениями она распределила эссенцию по руке, боку и груди Малфоя. Гермиона подмечала, в каких местах жидкость впитывалась быстрее и наносила на кожу дополнительный слой.

Свободной рукой она наложила на него ещё одни чары диагностики. У Малфоя также была задета почка. Она едва слышно вздохнула.

— У тебя ушиб почки. У меня с собой нет подходящего зелья, так что позже тебе нужно будет обратиться к целителю. Травма не слишком серьезная, но если оставить её заживать без лечения, то почка будет болеть ещё в течение нескольких дней.

Синяки и ссадины на его груди стали постепенно исчезать под пальцами девушки. Гермиона замедлила движения рук, в первый раз хорошо рассмотрев тело Малфоя.

Он был... довольно привлекательным. В физическом смысле.

По всей видимости, Малфой был генетически предрасположен к низкому содержанию жира на теле, потому что мышцы его рук и туловища четко выделялись под кожей. Его тело было жилистым и худым, без единого намёка на мягкость. Малфой не был качком, но он явно был... в хорошей физической форме.

У большинства мужчин имелся хоть какой-то жир, покрывавший мышцы. Несмотря на то, какими сильными были все братья из семьи Уизли, их мышцы не выделялись так явственно. Гарри же имел врожденную склонность к худобе, на которую не влияла его физическая форма.

Гермиона полагала, что это не должно было удивлять её. Люциус Малфой был хорошо сложен и никогда не отличался лишним весом, в то время, как Нарцисса была даже излишне худой.

Она задумчиво посмотрела на Малфоя.

— Ты пялишься так на всех своих пациентов или я особенный? — внезапно протянул он.

Гермиона резко отвела от него взгляд и