Спринт к лучшему. Как изменить жизнь примату, который споткнулся о разум - Николай Викторович Молчанов

так уж и много. Сейчас модно цеплять слово «нейро» к чему угодно, создавая впечатление, что физиология мыслей – дело практически решённое. В действительности же, хоть методы исследования мозга значительно продвинулись в последнии десятилетия – теперь уже не приходится изучать пульсацию сосудов через дырку в черепе – они всё равно далеки от заявляемой точности.

К примеру, часто говорят об «активности мозга». Звучит научно, хотя слово «активность» означает изменение уровня энергопотребления в отдельных участках. Вроде по-прежнему умно, только это похоже на запуск программ на компьютере с одновременной фиксацией объёма потребляемого им электричества, после чего делаются выводы об устройстве компьютера.

Привязать мозг к психологии получается с большим трудом.

Появление большинства маний, депрессий, шизофрений не обнаруживается «технологическими методами». Ни генетические, ни химические анализы, ни визуализация мозга не дадут точный ответ «это психически больной человек». Широкий класс психических заболеваний определяется по старинке – заполнением анкет, тестами, наблюдением и сбором информации от соседей.

Пытались исследовать и мозги выдающихся людей. Скажем, вот живёт признанный гений. Перевернул науку с ног на голову. Но на склоне лет, когда он ещё лев, но уже дряхлеющий лев, на горизонте появляются гиены от науки. Намекают, мол, неплохо было бы понять источник этой вашей гениальности. Конечно, разрезать живого гения и посмотреть, почему он тикает, они не решаются. Но, мол, когда вы умрёте, то тут во благо науки мы бы в вас и покопались.

И вот 18 апреля 1955 года гений умирает, и какой-то патологоанатом забирает себе мозг Альберта Эйнштейна. Отечественная наука тоже шла по схожему пути. В СССР в Институте мозга мозги известных людей собирали десятками. Там Маяковский, Ленин, Циолковский, Сталин, Менделеев, Станиславский, Горький и многие другие.

Но волшебство мозга заключено по большей части в его работе, а не в нём самом. Даже если у нас есть мозг, пусть и мозг гения – когда он мёртв, особых открытий из него не извлечёшь. В случае с Эйнштейном, конечно, какие-то выводы сделали, но скорее просто, чтобы хоть что-то сказать. Выяснили, что его мозг весил чуть меньше среднего – 1230 грамм, хотя об отсутствии связи веса мозга и интеллекта уже знали. В итоге мозг гения был разрезан, части хранились в разных местах, какие-то, как и полагается, уже пропали, а какие-то разъезжают по выставкам. Напоминает традицию выкладки святых мощей, что отдаёт грустной иронией, ведь Альберт Эйнштейн настаивал на собственной кремации как раз потому, что опасался нездорового внимания к собственным останкам.

Конечно, с тех пор наука двигалась вперёд, и вот у учёных появились МРТ/фМРТ аппараты. Стало возможно наглядно изучать работу живого мозга и в сканеры стали пихать всё, что только туда пролазит. В конечном счёте, мозг ведь есть у каждого.

Поэтому Крейг Беннетт с коллегами засунули в сканер атлантического лосося. Только стали показывать рыбе не снимки, скажем, трогательных икринок или пейзажи Саргассова моря, а фотографии людей, находящихся в разных социальных ситуациях – на каких-то снимках люди спорили, на других обнимались и так далее. Идея, скажем, странная. Но учёные оказались правы – на уровне статистической значимости в p = 0,001 удалось выявить активность определённых участков мозга, связанную с конкретными наборами снимков.

Потрясающе!

Но и это ещё не всё – особенный шарм результатам придаёт тот факт, что лосось в исследовании был мёртвый.

Я не шучу. Это «лосось сомнений», реальное, наделавшее много шуму в профессиональной среде исследование. Изучение мозга – штука технически сложная, и учёные хотели привлечь внимание к проблеме получения ложноположительных результатов без учёта поправки на множественные сравнения. Привлекли. Использование больших данных – и в самом деле ключ к успеху. Только вот анализ этих данных должен проводиться очень профессионально.

Следующий шаг, который мы наблюдаем в настоящее время – попытка расширить мощности мозга за счёт дополнительных устройств. Скажем так, чипирования. И вот это может сработать, мозгу по большому счёту всё равно, откуда поступает информация. Он способен работать буквально с чем угодно, по принципу plug and play, «воткни и используй». Наши органы чувств, в сущности, и являются пристыкованными к нему внешними устройствами.

Допустим, мы вставили в голову какую-нибудь новую версию Neuralink. Если чип станет отправлять сигналы в читаемом мозгом формате, то Тёмный Друг станет искать в новом потоке информации закономерности. Найдёт. После чего встроит их в привычную нам картину мира, а мы получим новый орган чувств.

Например, можно кодировать зрительную информацию и передавать посредством лёгких ударов тока через пластинку на теле. И человек начнёт распознавать, где находится препятствие в прямом смысле с помощью кожи. Мозг обучится определять новый тип информации – что она означает и с чем её следует связать без какого-либо сознательного участия. Можно будет реализовывать идею «Аватара», люди уже умеют мысленно управлять отсоединёнными от них механическими руками, которые способны находиться где угодно, расширяя образ нашего тела.

Что приводит к интересному выводу. С точки зрения психологии физические характеристики – это базис, на котором строится наша личность. Физиология задаёт основу того, как мы думаем и чувствуем. Механические конечности, новые органы чувств и потоки информации сделают нас по-настоящему иными. Очень возможно, что психологически нам будет легче понять кроманьонца, жившего 50 000 лет назад, нежели нашего потомка через жалких 300 лет.

Биохакеры и таблетки счастья

Хоть научные исследования, несмотря на проблемы, связанные с лососями, становятся всё точнее, в масс-медиа обычно рассказывают не столько о них, сколько предлагают способы улучшить мозг – протоптать у себя в голове тропинку к сверхчеловеку. Мы буквально окружены опасными волшебниками, Волан-де-Мортами от биохакинга и инфоцыганства, которые предлагают нам улучшить работу собственного мозга. В результате многие люди воспринимают свой мозг в качестве машинки, которую легко, а главное, необходимо разгонять.

Этому способствует популярный до сих пор миф, что «человек использует 10 % от своего мозга». На мой взгляд, предполагать, что эволюция создала орган, потребляющий почти четверть нашей энергии, но 90 % функций которого вообще никак не используется, отдаёт каким-то потрясающим мракобесием. Но миф популярен, ведь под ним подспудно скрывается надежда, что можно найти какой-то волшебный ключик и использовать запертую силу мозга себе во благо. Делается вывод в стиле: «Давайте биохакерить и разгоним эту смешную цифру процентов хотя бы до 55! А? А!?»

Для начала можно предложить людям, чей мозг работает на 10 %, удалить его часть. Ведь не нужен же. Может, его вообще хватит на двух людей?

Самое интересное, что проверить это утверждение технически возможно. Две половинки мозга соединены между собой мозолистым телом, и