Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

Роженицу так и не нашли, даже следов ее не было. Зато участковый быстро обнаружил ее родственников: бабку, которая воспитывала Анну, мужа-алкоголика, свекровь и золовку. Бабка даже не удивилась, что Анюта убежала рожать к Макаровне. Свекровь сказала, чтобы девка к ним не возвращалась, а муж радостный пошел обмывать это дело с дружками. Только золовка пообещала забрать младенца.

— Ну все не детдом, — проворчал участковый.

Он снова прошелся по людям и предупредил, что в скором времени пойдет вода, но его опять никто не стал слушать. После обеда в деревне стало тихо и пусто. Местные жители ушли хоронить старушку.

Люба сначала хотела пересидеть это время дома, но решила выйти на крылечко со своей шкатулкой, дабы поймать оставшуюся нечисть. Она зажгла веники, уселась на ступеньку, открыла шкатулку и стала просматривать двор.

— Дурацкая затея, — сказала скотница, усаживаясь рядом с ней на ступеньку и морщась от едкого дыма.

— Почему? — спросила Люба.

— Потому что сегодня они к нам не полезут. Тут везде чуры стоят, и веники развешены, и разные знаки баба Надя обновила. Закрыта для них территория. Это тебе нужно на тропинку выходить и там их ловить. И то не факт, что поймаешь.

— Почему? — удивилась Люба. — В прошлый раз, когда Наталью и Макаровну хоронили, они во все дыры ломились.

— Вот именно, хоронили Макаровну, — подняла палец вверх Аглая. — А это тебе не просто так. К тому же нечисть поймала девку, и ей не до пугания честного народа.

— Какую девку? — спросила с тревогой Люба.

— Которая родила недавно. Ох и кровищей от нее несет за версту. Всю жизнь из нее вытянут, — хмыкнула скотница.

— Куда они ее дели? — спросила Люба, поднимаясь со своего места.

— Да у них много мест, где можно затаиться да поглумиться.

Перед Любиными глазами стали рисоваться всякие жуткие сцены из криминальных сводок.

— Ой, не думай всякую фигню. Те, кто без хозяев, хотя неизвестно, кто кому хозяин, так себя не ведут. Все же нам сложно причинить вам физические страдания. Идет атака и борьба за человеческий разум, — пояснила Аглая, — А там уже человек сам себе вред причинит.

— Да я уже поняла, хотя вот знаешь. Они скотину и птицу знатно попортили.

— Так нечисть всякая бывает, — пожала плечами скотница.

— Значит, покалечить могут?

— Всякое бывает.

— Ясно. Тогда говори, куда они Аню утащили, - строго сказала Люба.

Аглая нахмурилась и отвернулась.

— Не знаю, — поджала она губы.

— Знаешь, - наседала на нее Люба.

— Мне потом баба Надя голову оторвет.

— А я туда одна не пойду.

— У тебя там ребенок в избе один, - нахмурилась Аглая.

— Не один, а с Афоней, и она спит.

— Ага, как в прошлый раз, сегодня спит, а через две минуты в печку лезет или окно открывает. Сама знаешь, что у тебя ребенок та еще егоза.

— Есть такое, — вздохнула Люба, — Но ты все равно скажи.

— Ладно, только поклянись, что ты туда одна не пойдешь, — вздохнула Аглая.

— Клянусь.

— И возьмешь с собой кого-то сильного, а не Люшу или еще кого-то похожего.

— Обещаю, — кивнула Люба.

— На окраине деревни есть заброшенный колодец. Так вот она там сидит. Не совсем так, конечно, как бы тебе объяснить-то. По типу, как ты в Навь попадала, вот там такое потустороннее место.

— Дыра в пространстве.

— Не знаю, что это такое, но вполне может быть, — кивнула Аглая, — Только одна не ходи.

— Не пойду, — задумчиво ответила Люба. — Вот участковый с мужиками всю деревню прочесал от и до, и, скорее всего, туда ходили. Почему они ее там не нашли?

— Потому что это место скрыто от глаз обычного человека. Не всякий его увидеть может.

— Точно она там сидит? - спросила Люба.

— Точно, — кивнула скотница.

— А почему ты бабе Наде ничего не сказала?

— А она не спрашивала, — поджала губы Аглая. — Да и некогда ей было, столько событий в деревне.

Люба вздохнула, встала со своего места и отправилась домой.

— Ну чего, наловила нечисть? — деловито поинтересовался Афоня.

— Мимо никто не пробегал сегодня, — задумчиво ответила она.

— Что за мысли в голове гоняешь? — спросил он.

— Да так, — отмахнулась Люба.

— Аглая чего такого ляпнула?

— Угу, — кивнула она. — А ты знал, что нечисть Анютку, роженицу, утащила в старый колодец?

— Нет, — помотал он головой, — Я же дома сижу и сплетни не собираю.

— Ой, ты тоже любишь вечерком за чаем сплетни погонять, — появилась рядом с ними Аглая.

— Так ешо не вечер, откуда мне чего знать. Ты-то мне ничего не сказала, — хмыкнул Афоня.

— А я и не обязана тебе докладываться.

— Да и в хате тебя быть не должно. У тебя свое хозяйство, — прикрикнул на нее Афоня.

— Ну и сиди один, как бирюк, — фыркнула Аглая и исчезла.

— Ну зачем ты так с ней? — с укоризной спросила Люба.

— Надоела, — проворчал Афоня, — Хоть бы по дому помогала, а то мнит себя хозяйкой, а ведет себя, как гостья.

Домовой тоже резко куда-то исчез. Люба прошла в спальню и посмотрела на малышку. Теперь ее одну не оставишь, помощники вон все разругались и исчезли, а нести ее к Светлане она опасалась. Нечисть все равно шастала в это время по улицам деревни, а детки им больше всего нравились.

Люба стала перебирать всех деревенских знакомых, кто бы мог пойти с ней к заброшенному колодцу. Вот только все были заняты, кто на похоронах, а кто по делам уехал. Она вспомнила про участкового, ему и позвонила.

— Алло, слушаю вас, — отозвался в трубке мужской голос.

— Добрый день, это Люба, бабы Нади внучка.

— Что-то стряслось с бабушкой? — с тревогой спросил он.

— Да вроде все в порядке. Она на похоронах.

— Тогда что случилось?

— Я знаю, где Анна, — сказала Люба.

— И где?

— В заброшенном колодце.

— Да мы всю вашу деревню с