Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Дома лежит, — ответила Люба.

— Надо было хоть его надеть.

Захар прикрепил на Любин пуховки булавку с маленьким зеркальцем и сунул в руки солонку.

— Бери, хорошая вещь. Они соль тоже не уважают, — улыбнулся он. — Идем вместе во двор, я там не всех убрал, еще остались.

— Шкатулку нужно найти.

— Да вон она в сугробе валяется. Нечисть ее забрать не сможет, там всякие защитные знаки на ней стоят. И испортить ей не под силу.

Люба залезла в сугроб и вытащила шкатулку. В первую очередь зеркальце направила на Захара. Колдун в нем выглядел усталым, а на его плече сидела какая-то мартышка.

— У тебя там на плече кто-то сидит, — испуганно сказала Люба.

— Это свои, помощник.

— Ой, а я его чуть в Навь не отправила.

— А ты и не сможешь этого сделать, так как он ко мне привязан. Пока сам не отпущу — он никуда не денется, - пояснил Захар.

— Ясно, и еще у тебя над головой какое-то черное облачко витает.

— Это болезнь, не отпускает меня, так все время со мной и будет. Но тут она мне не вредит.

— Ну и то ладно, идем дальше работать, — сказала Люба. — Теперь я от тебя не отойду, а то что-то я расслабилась.

— Вот и правильно, — кивнул он. - В нашем деле расслабляться нельзя, а то можно и жизни лишиться.

Они отправились во двор пустующего дома.

Глава 68 А вот и младенец

Люба с Захаром обходили двор за двором, дом за домом. Много нежити было на заброшенных участках и в сараях. В дома забраться они не могли, везде стояли чуры и висели амулеты. Люба от ведьмака практически не отходила, да и он посматривал на нее краем глаза.

— Эх, мне бы такую сноху, как ты, — вздохнул Захар, — Да ведь сынок сам себе невесту выбрал.

Люба аж от удивления остановилась и посмотрела на него.

— Не поняла, — помотала она головой, — Хочешь, чтобы твоя сноха по деревне в драном пуховике шастала и нечисть гоняла?

— Да, даже так, — кивнул он. — Ты хорошая девушка, добрая, отзывчивая и очень смелая.

— Угу, благодарю за комплименты, но давай уже доделаем все, а потом будем лясы точить. У нас еще полдеревни осталось, а солнце уже близится к закату. Да и что-то бабушки Нади нет.

— Она, скорее всего, пошла к другим жителям деревни лечить живность, — ответил он, — Ты же сама видела, что они с бедными животными делают.

— Это ужасно, я бы их не в Навь за это отправляла, а уничтожала. Хотя, по-моему, ты так и делаешь, — Люба посмотрела на Захара внимательно.

Он пожал плечами и пошел по тропинке к другому двору.

— Если они тут побывали, то так потом и будут искать лазейку в наш мир. А сама понимаешь, жителям мертвого мира в живом не место. Потом к людям цепляются всякими болезнями, пороками, лярвами, бесами, несчастьями. Это твоей бабе Наде нужно, чтобы они вернулись обратно, а мне надо, чтобы они тут не появлялись. Так что давай друг другу не мешать. Не переживай, их в Нави меньше не станет, и она не исчезнет. Люди туда с ними же и возвращаются, да и сами в нашем мире их клонируют и разводят.

— Ясно, может, и мне их того самого уничтожать?

— Нельзя, все же что-то должно быть возвращено обратно, — покачал головой Захар.

— Не успеем все убрать до ночи, — вздохнула Люба.

— Идем тогда по оставшимся жилым домам, а остальное, как получится.

Прошли мимо нескольких пустых дворов. По дороге Люба поймала несколько штук в свою шкатулку, да Захар парочку уничтожил. Подошли к одному дому, а там им хозяин машет рукой.

— Идите дальше, тут у нас баба Надя была, все убрала, — и улыбается так приветливо.

— Все, да не все, — хмыкнул Захар и схватил мужичка за горло да к стенке припер.

А дядька ногами бултыхает в воздухе, а у самого копыта вместо ботинок.

— Люба, там дверь в хату открыта, беги скорей, проверь, как там люди.

Кинулась Люба к дому, а из сеней торчат женские ноги. Она прошла в темноту помещения, а там старуха лежит, да мертвыми глазами в потолок смотрит. На ее груди пристроилось черное лохматое чудище и зыркает своими огромными глазищами на Любу. Она так аккуратно шкатулку разворачивает и зеркальце на него направляет. Тут же нечисть прыгнула на потолок, громыхнуло тазами, да скрылось где-то под лавкой. Люба принялась громко материться.

— Чего, срамная девка, матом ругаешься, — схватила ее за ногу мертвая старуха.

Она еще что-то захрипела. В этот момент Люба сунула старухе тлеющую скрутку в горло. Бабка-то и отпустила девушку и принялась отплевывать полынь, да выть жутким голосом.

— Убили, убили, убивцы, — выла старуха и кашляла.

Со двора послышались голоса, и Люба выскочила из сеней. Во дворе «прибирались» баба Надя с Захаром.

— Чего там? — спросила бабушка.

— Эта старуха, как ее, не помню, кажись, померла, или её нечисть придушила, — сказала испуганно Люба.

— Ох ты, ну ничего не сделаешь, хоронить надо. Так у нас вроде никто не родился в эту ночь. Ой, со всеми этими делами всё шиворот на выворот пошло, и дети рождаются не по плану, и старики помирают не тогда, когда надо, — вздохнула баба Надя. — Или я чего-то не знаю. Идем, Захар, помогать.

— Другие дома? — спросил он.

— Потом обойдем, сейчас нам покойницу нужно к кровати привязать, чтобы не убегла, а то же еще одна проблема будет. Мы вон твою бабку ловили по всей деревне.

— Там еще какой-то чертеняка в сенях сидит, сбежал от меня, — сказала Люба.

— Сейчас и с чертями, и с покойницами разберемся, — махнула рукой баба Надя.

У Захара зазвонил телефон. Он недовольно поморщился, посмотрел на экран, но трубку взял.

— Что стряслось?

— Тут какая-то девка у нас на пороге рожает, — выпалила Люша в трубку.

— А вот и младенец, — хмыкнул Захар. — Беги, Люба, к тебе приехали.