Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Иди, моя хорошая, а мы тут справимся с Захаром. До ночи домой не придем, закройся и никого не пускай домой.

— Да я, наверно, в доме Захара буду, если у него там кто-то рожает, — сказала Люба. — Там и оставайся, по темноте не ходи, — наставляла баба Надя.

Люба запалила очередную травяную скрутку и побежала в сторону дома Захара.

— Кто у него может рожать? Может, дочь его приехала? Он же говорил, что у него дочь и сын, а может, вообще кто-то левый пришел, от воды бежал, — рассуждала Люба, торопливо идя по дорожке. — Ладно, приду и разберемся.

По дороге к ней никто не прилепился и с пути ее не сбил. Она постучала в дверь избы. В окно выглянула Люша и спросила, кто там.

— Это я, Люба.

— А я откуда знаю, что ты это ты? - спросила с подозрением Люша.

— Ты лаврушку себе в одно место запихала.

Люша кинулась к двери и тут же открыла ее.

— Могла бы и не орать об этом на всю улицу.

— Где у вас девки рожают? — спросила Люба.

— Да вон на полу скрючилась и ореть, — кивнула Люша на большую комнату за занавеской.

Люба открыла шкатулку и стала смотреть на женщину — там все было чисто, а потом осматривать помещение.

— Ты чего на себя в зеркало любуешься? Там человек лежит, а ты на себя пялишься, - спросила Люша.

— Не на себя, а на дом, — ответила Люба.

— Понятно. Посмотрела?

— Угу.

— Что-то ты вся рваная.

— Пройдись по дворам деревни, и я посмотрю на тебя, — сердито ответила Люба.

Она стащила с себя верхнюю одежду, зашла в комнату и так же стала все просматривать через зеркало. Глянула на молодую женщину, которая лежала на полу и корчилась. Девица была человеком, а вот внутри нее пульсировало что-то темное.

— Макаровна?! — вскинулась девка. — Помоги.

Она посмотрела на Любу и протянула к ней руки.

— Как ты и велела, рожать я пришла к тебе. Ты сказала, что за приворот заберешь ребенка, вот я тут.

— Я не Макаровна, я акушерка, — ответила Люба. — Она меня не видит что ли?

— Не знаю, несет какой-то бред, да стонет, — сказала Люша.

— Ну у рожениц такое бывает. Ее бы как-нибудь развернуть, ну и простыню под нее подстелить. Да таз с водой неси и тряпки какие-нибудь. Кругом антисанитария.

— Макаровна, а мне простится приворот, а? А порча на смерть? — девица схватила Любу за руку.

— Тебя как зовут? — спросила ее Люба.

— Анюта, — ответила она.

— Давай, Анюта, как-нибудь развернись, а то же мне ребенка принимать неудобно будет, да и придавить ты его можешь.

— Так его придавить и надо, а потом сжечь, он горе людям принесет, — затараторила гостья.

— Захар придет и разберется, — вмешалась Люша. — А ты Любу слушайся, она знает, что делает.

Вместе с Люшей стащили с Анюты штаны, и тут же появилась головка ребенка. Люша отползла куда-то в сторону и, кажется, немного отключилась.

— Леня, ты дома? — позвала Люба.

— Тута я, — из-за занавески выглянула небритая морда Люшиного мужа.

— Помоги, кажись, твоя жена вырубилась.

— Ей помочь? - спросил он.

— Ей потом поможешь, с роженицей помоги.

— Ага. Чего делать-то?

— За плечи ее держи, - велела Люба.

— Ага.

— Потом я скажу, что дальше.

Как-то проблем с ребенком не возникло. Родился он быстро, был живым, но необычным.

— Ох ты ж, не повезло мальцу, — покачал головой Леня. — Хорошо хоть пацан.

На правой половине лица у ребенка красовалось темно-фиолетовое родимое пятно.

— Анюта, у тебя мальчик, — сказала ей Люба.

— Нет у меня ребенка, он твой, — взвизгнула роженица и попыталась уползти в сторону двери.

— Лови ее, у нее, кажись, разум помутился во время родов, — вздохнула Люба.

Аню поймал Леня и аккуратно уложил на диван. Она тут же свернулась клубочком и засопела. Люша к тому времени уже очухалась и вертела в разные стороны головой.

— Родила? — спросила она.

— Угу, пацана, но, кажись, она тогось, маленько, а может и не маленько, — покрутил около виска пальцем Леня.

Ребенка помыли, вытерли и завернули в полотенце.

— Нет у нас пеленок, вот только полотенце большое махровое, — как бы извиняясь, сказала Люша.

— Надо за ней следить, как бы она ребенка не придушила, — кивнула в сторону Ани Люба.

Она выглянула в окно.

— Ох ты, уже темно стало, тогда я ночую у вас.

— Ночуй, — согласилась Люша. — Идем сначала поужинаем, а потом ночуй. Эта вроде уснула, да и ребенок что-то молчит.

— Да он там чего-то вякнул, когда родился, и замолчал. Глазенки у него голубые, голубые, но такие злые, — покачал головой Леня.

— Так чего ты хочешь, она и приворот делала, и порчу на смерть, еще бы с дитем нормально все было, — проворчала Люша.

Они вышли из комнаты, оставив спящую роженицу с ребенком.

Глава 69 Маманя сгинула

— Это что же получается, роженица умом тронулась или у нее это временное помешательство? — спросил Леня.

— Да кто же ее знает, — ответила Люба.

Она вымыла тщательно руки и уселась за стол.

— Надо бы все убрать из комнаты, — поморщилась Люша.

— Я вылил все в ведро и в сенях поставил, послед завернул в пакет и там же положил. Завтра днем где-нибудь прикопаем, чтобы зверь не нашел, - сказал Леня.

— Ну да и будешь ты в мерзлой земле колупаться, — хмыкнула Люша, — В пакет и в морозилку его, потом по весне и прикопать в лесочке.

— Захар придет, его и спросим, может ему в каких ритуалах пригодится, — сказал Леня.

— Ой, ты при мне об этом даже и не говори, — замахала на него женщина руками, — Слышать ничего такого не хочу.

Люба привалилась к стене, прикрыла глаза и задремала под разговоры Люши и Лени.

— Любаня, ты чего будешь: щи или капусту тушеную с мясом? — спросила Люша тихонько.

— Не трогай ее, видишь, умаялась за целый