Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

мне стало мерещиться всякое. Домой пришел, а там бесы за столом сидят и надо мной смеются. Я взял нож, сначала одного ударил в грудь, а потом другого. А когда дурман спал, то увидал, что натворил. У отца было охотничье ружье, ну я себе в лицо им и зарядил. Вот так, поэтому на лице у меня след и остался. Проклятье на мне и вина за содеянное лежит, и всю будущую жизнь мне за это рассчитываться придется.

— Да уж, — только и смогла сказать Люба.

Проснулась она оттого, что Люша аккуратно у нее из рук вытаскивала спящего ребенка.

— Ты спи-спи, — тихо сказала она Любе, — Я дитенка положу на кресло. Мы ему там подобие кроватки сделали. Надеюсь, до утра дотерпит, а то голодным-то криком может полночи кричать.

— Ага, — кивнула Люба.

Леня подсунул ей подушку под голову и накрыл одеялом.

— Эх, так и не поела наша докторица, — вздохнул он.

— Да чего уж, никуда еда от нее не денется, - ответила Люша.

Сквозь сон она слышала, как Люша с кем-то тихо разговаривает по телефону, пересказывает события прошедшего вечера. Но сил у нее не было, чтобы встать и самой поговорить с бабой Надей или Захаром. Так она и проспала до самого раннего утра. Проснулась с петухами. На кухне уже возилась Люша. На кресле кряхтел младенчик. Люба встала и подошла к малышу.

— Ну чего ты? — она взяла его на руки, — Ой, а ты совсем мокрый. А чего молчишь?

Мальчишка начал тыкаться носом в ее плечо, ища грудь, и тихонько причмокивать.

— Ну нет у меня уже молока. Пропало, как Егорушка погиб, прости мой хороший, чего нет, того нет, — проговорила она ласково, поглаживая малыша по спинке.

— Ой, ты уже встала? Разбудили мы тебя? — спросила Люша, заглядывая в комнату.

— Да вон, младенчик заерзал, да я и проснулась. У тебя ничего нет, чтобы его перепеленать?

— Нет, я же еще ничего не покупала. Сейчас Ленькиными старыми майками его запеленаем. Мы же его ночью все же покормили. Молоко развели теплой водой, да в пакете сделали дырочку и давали ему пососать.

— От коровьего молока живот мог заболеть, — сказала Люба.

— От голода тоже, а так вроде вполне себе нормально продрых всю ночь, — улыбнулась Люша и потрепала его по щеке.

В дверь тихонько постучали.

— Кто там? — подошел к окну Леня.

— Это я, Захар, — сказал кто-то за дверью.

— Точно? — спросил Леня.

— Ты жил на помойке и чуть не помер на теплотрассе, а с Люшей познакомился у меня на приеме.

— Точно, — кивнул Леня и отпер дверь.

Захар вошел в дом, сунул помощнику пакет и прошел на кухню.

— Там в пакете банка со смесью, Света передала, она еще немного сцеженного молока своего дала, чуток пеленок, распашонок и ползунков, и памперсы маленького размера.

Он помыл руки.

— А может, ему можно козье молоко давать? — спросила Люша.

— После последней ночи козы у нас в деревне от стресса не доятся, — сказал он, — Надо будет участкового вызвать и ребенка определить.

— Ты его хочешь в детдом сдать? — удивилась Люша.

— В дом малютки.

— Но мы вот с Леней могли бы его растить и воспитывать.

— Могли бы, но вот документов у вас на него нет, — покачал головой Захар, — Это же не щенок или не котенок, захотел и в дом его забрал. Ну, показывайте свое чудо.

Люша внесла младенчика в кухню. Захар заглянул в лицо малышу и скривился.

— Дети, зачатые в привороте, да в проклятии, самые тяжелые, — покачал он головой, — Ох и нелегкая у тебя судьба, малец. Ну, Люша, иди меняй ему подгузники, а мы с Любой чай попьем.

Люша унесла мальчишку в комнату. Леня налил Любе и Захару чай, поставил на стол по тарелке борща и ушел за женой.

Глава 70 Участковый

— Устала? — заглянул в глаза Любе Захар.

— Есть немного, но поспала, уже легче стало, — кивнула она, — Как-то не ожидала я, что придется мне принимать младенца в таких условиях, да у такой роженицы.

— Нам еще долго будут аукаться бабкины дела, — вздохнул ведьмак, — Вот такая цена за ремиссию. Хотя можно поехать в город и организовать себе похороны. Вот только спокойно я там тоже не помру, буду мучиться от болей.

— Да уж, но тут только тебе решать, как поступать.

— Будем жить, — улыбнулся он, — Ты еще не решила, будешь в город перебираться или нет? Так то квартира стоит пустая.

— Захар, ты смеешься? Мне когда было решать и думать. Вчера весь день, как бешеные олени, скакали со двора во двор, то старуха мертвая, то бесы, которые на меня напали, то младенец, проклятый собственной матерью. Кстати, мне такой интересный сон приснился.

Люба рассказала историю паренька, который пришел к ней в Нави.

— Это тебе его душа рассказала, за что ей такие наказания, что он такого страшного совершил в прошлой жизни, — сказал Захар, — Ты ешь, а то глаза вытаращила на меня и смотришь.

— Да я так, задумалась, — вздохнула Люба и отправила в рот ложку с борщом.

— Нам еще сегодня старуху хоронить, - поморщился он.

— Ой сколько событий, — покачала она головой, — Участкового еще не вызывал?

— Нет, рано, через часик позвоню. Мы ему вчера не стали звонить по поводу мертвой старухи, а то мало ли чего ждет человека на дороге.

— Это да, — кивнула она.

В дверь постучали. Захар с Любой переглянулись.

— Кто там? — спросил Леня.

— Утра недоброго, это ваш участковый, — из-за двери послышался недовольный голос.

— И вам крепкого здравия, — ответил Захар, подходя к двери.

Он отпер щеколду и впустил сердитого участкового.

— А мы вас не вызывали.

— А вы не одни в деревне живете, — ответил он, — Меня баба Надя вызвала. Я решил начать утро с младенчика, а потом уже идти к вашей мертвой старухе. Роженица где?

— Убежала, — ответила Люба.

— А чего скорую не вызвали, когда она рожать начала?

— Так мне позвонили, я и прибежала. Я