Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

— Это кого там еще принесло? — спросил Леня и пошел к двери.

— Не открывай, — сказала Люба с закрытыми глазами.

— Да я как бы и не собирался, только спрошу, кто там, и все.

— И не спрашивай, — вздохнула она, — Даже к двери не подходи.

— Так вы вроде всю деревню уже почистили.

— Не всю, — помотала головой Люба.

С улицы донесся голос Захара.

— И долго я буду ломиться в собственный дом, а, работнички?

— Это не он, — сказала Люба, — Захар у нас сегодня ночует с бабой Надей. Да и не ругается он так.

— Нет, вы посмотрите на них, приютил на свою голову оглоедов, — продолжал кричать «Захар», — Открывай, — долбанул он по двери кулаком, — Не откроете, выгоню всех к чертям собачьим.

Леня двинулся в сторону сеней.

— Сегодня я нашла мертвую старуху в сенях. На ее груди сидело какое-то мохнатое чудище и пялилось на меня своими огромными глазами, — сказала Люба.

— Ой, — прикрыла рот ладонью Люша, — Правда что ли?

— Угу, помнишь, к нам старуха на осмотр приходила? Вот это она была, — Люба приоткрыла глаза и посмотрела на них.

Леня развернулся и сел обратно за стол.

— Давайте ужинать, что ли, — произнес он тихо.

— Да какой тут ужинать, под этот грохот кусок в горло не полезет, - махнула рукой Люша.

— А чего это у нас ребеночек притих? — все повскакивали со своих мест и кинулись в большую комнату.

Там они столкнулись в дверях с Аней, которая, качая ребенка, пыталась выйти из зала.

— Ты куда? — строго спросила ее Люба.

— Я только младенчика отдам и обратно спать лягу.

— Кому отдашь? — строго глянула на нее Люба.

— Ему. Он за ним пришел, — блаженно улыбнулась Аня.

— Ты чего совсем ку-ку? — спросила ее Люша и попыталась отобрать у нее ребенка.

— Не трогай. Младенчик обещан ему, иначе мне придется туго за все, что я натворила.

— Ты с головой совсем не дружишь? Это почему за твои грехи должен расплачиваться ребятенок? — сердилась Люша, — Сама натворила, сама и расхлебывай.

Они принялись толкаться и пихаться. Анюта так толкнула Люшу, что та улетела на пол. Тут уже в потасовку вмешалась Люба.

— Давай я подержу, — протянула она руки, — А ты поди умойся, а то, как ты такая грязная будешь к нему выходить.

Анна отдала младенчика и тут же получила по уху от Лени.

— Не бью я женщин, — проворчал он, — Но здесь уж простите, за своих порву, и не посмотрю, кто передо мной стоит.

Аня пошатнулась, постояла немного и побрела обратно к дивану. Ребенок мирно посасывал край махрового полотенца и причмокивал. Леня кинулся поднимать Люшу с полу.

— Ты как? Нигде не болит? Голова не кружится? — он скакал вокруг нее, как наседка около цыплят.

— Нет, не болит, — поморщилась она, вставая с пола.

В дверь дома продолжали ломиться.

— Что же Захар никакие защиты на дом не поставил? — вздохнула Люба, покачивая ребенка у себя на руках.

— Так ставил же вроде, — поморщился Леня, усаживая Люшу на стул.

— Эта, наверно, все сломала, когда вломилась к нам в дом, — Люша кивнула на Аню.

Та сидела на диване и безучастно смотрела в угол комнаты.

— Вы вот ничего не понимаете, — тихо сказала она, — Я ведь приворот на любимого сделала, а на его девушку порчу на смерть. Денег у меня не было, а Макаровна взяла с меня обещание, что когда рожу, то должна буду ей этого ребенка принести.

— А зачем старухе этот ребенок понадобился? — спросила Люба.

— А я откуда знаю? — Анюта пожала плечами, — Но если она его не получит, то мне придется за все мои грехи самой рассчитываться.

— Так померла Макаровна несколько месяцев тому назад, — сказала Люба.

— Ну и что, он-то пришел за ребенком.

Опять кто-то грохнул кулаком по двери.

— Отдай дитя, он мне был обещан, - прорычал кто-то с той стороны.

— Да как же так, невинного младенчика незнамо кому отдавать, — всплеснула руками Люша.

— Ты не понимаешь, проклят он, все мои грехи на нем, — закричала Аня и кинулась к двери.

Она оттолкнула Леню, выскочила в коридор, а затем в сени, отперла тяжелую щеколду и пулей вылетела на улицу. Мужчина кинулся за ней следом, однако даже не смог во двор выглянуть, перед его носом захлопнулась дверь и сама закрылась задвижка. Он смотрел на дверное полотно с удивлением, затем выглянул в окно — там никого не было.

— Чего делать-то? — спросил он. — Что-то мне не хочется сгинуть из-за чужой дурной бабы.

— Ну и сиди дома, — сказала Люша, — Давайте уже поедим, а то вон Люба весь день на ногах голодная и холодная.

— Ну я не холодная, но точно голодная. Что с ребенком-то делать? — спросила Люба. — У меня есть дома смесь, но она для тех, кто старше года. Хотя можно у Светы спросить. Она недавно родила, может у нее что-нибудь имеется.

— Вот только среди ночи тебе этого никто не принесет, — покачал головой Леня, — Ну, мальчонка пока молчит, а там ему немного водички дадим.

— Вот если бы я тебе вместо борща водички давала, интересно, куда бы ты меня послал, — проворчала Люша.

— Да я бы сам себе приготовил, — улыбнулся он, — Может, оставим себе мальчонку? А то же ему худо по жизни будет, как нам с тобой, вот только мы с тобой сами виноваты в нашем житие, а тут с самого рождения такая жесть творится.

— У нас с тобой скоро общий ребенок будет. Как я двумя справлюсь? — покачала головой Люша.

— Я тебе помогу, - пообещал Леня.

Люба сидела на диване и качала малыша на руках, так и уснула вместе с ним. Снилась ей опять Навь. Паренек к ней совсем молоденький подошел.

— Я ведь своих родителей убил. В школу кто-то принес какие-то бумажечки, я их на язык положил, и