Ириниец - Антон Лупандин

«Теоретически… Нестабилизированный выброс чистого эфира вызовет термическую и световую вспышку. Эффективность непредсказуема. Риск повреждения носителя», — вывел строчки текста Единый.

— Риск? Сука-а-а! Какой, нахер, риск? — отбиваясь из последних сил, заорал я. — Меня сейчас в труху перемелят!

Собрав все доступные силы в ногах, я отпрыгнул назад и сконцентрировался. Внутри, в груди, где располагался кристаллический концентратор «Омега», ощутил пульсацию артефакта наследия. Мысленно потянулся к этому мощному резервуару и транслировал внутрь своего ментального пространства образ, будто приоткрываю заслонки, через которые начинает прорываться разноцветная энергия.

«Выброс», — скомандовал я артефакту, и, видимо, он всё понял правильно.

Из моей груди, прямо сквозь одежду, вырвался ослепительно-белый сноп искр. Эфирный ветер ударил по тварям. Эффект был мгновенным и ужасающим. Там, где чистый эфир касался слизистой плоти, она мгновенно кристаллизовалась и рассыпалась в пыль. Очередной пронзительный визг паразитов усиливался с каждой секундой воздействия чистой энергии. Достигнув апогея, он резко оборвался. Вся розовая живая масса в тоннеле замерла, покрылась белёсой коркой и начала осыпаться, как стены замка из песка.

Вспышка погасла. Я стоял, тяжело дыша, и наслаждался тишиной. От роя остались лишь высохшие, рассыпающиеся при малейшем прикосновении останки. В нос ударил запах озона и… горелой плоти. Желудок немного скрутило, но пока терпимо.

«Использовано 40 единиц чистого эфира, — бесстрастно констатировал Единый. — Эффективность метода: 92 %. Носитель не повреждён».

— Отлично, — выдохнул я, — запомни этот «метод».

Сказав это, я расхохотался. Видимо, наступил отходняк. Успокоившись, задумался.

— Так. Назовём этот выброс чистого эфира… м-м-м… во! «Очищающий свет». - пафосно произнёс я.

Глава 12

«Получено 64 единицы чистого эфира. Общий баланс: 98 единиц», — отрапортовал Единый. Я прикинул, и у меня сумма что-то не сошлась. Дебет с кредитом не бьётся.

— Эй, а что так мало-то? Должно быть больше ста. Плюс шесть суточных. Вернее, четыре. Два на поддержку работоспособности. Ты вроде так объяснял. — возмутился я.

«В процессе боя было задействовано несколько способностей» — пояснил Единый.

— Точно. Всё время забываю, что они тоже потребляют энергию. Ладно. В любом случае эволюцию проводить негде. Всё, погнали дальше, — махнул я рукой в сторону очередного тоннеля.

Оставив за собой проход, превратившийся в пыльный склеп, двинулся вперёд. Чем ближе подбирался к синей шахте, тем сильнее становилось эфирное давление. Стигматы зарябили от большого потока призрачных следов, и Единый включил какой-то фильтр. Видимо, теперь я буду видеть только самые свежие эманации эфира. Иногда эти отпечатки будто повторяли силуэты своих хозяев, иногда отображались обычными зелёными полосами в пространстве. Будто кто-то просто черканул ярким фломастером.

Наконец я вышел к нужному месту. Осмотрелся и замер от масштабности увиденного. Это была не просто шахта. Это был огромный, блин, разлом в самой реальности. По-другому и не сказать. Цилиндрическая полость диаметром с городскую площадь уходила вверх и вниз, в абсолютную непроглядную тьму. Стены шахты состояли из переплетения синих энергетических жгутов, похожих на прозрачные провода. Они напоминали те, что оплетали комнату геомантиды, но отличие было. Причём крайне существенное. Жгуты были в десятки раз больше и мощнее. Воздух дрожал от низкочастотного гула, исходящего из бездны. Время от времени в темноте что-то вспыхивало, и можно было заметить, как в толще тьмы передвигаются гигантские тени.

«Вертикальный узел. Обнаружены следы техногенного воздействия. Обнаружены архитектурные закономерности. Целостность структуры: 34 %. Обнаружены признаки активности и жизнедеятельности неидентифицированных форм (возможно, разумной) жизни восьмого уровня угрозы».

— Восьмого? — я мысленно присвистнул. — А геомантида какого была? — поинтересовался у НМА.

«Пятый». — лаконично ответил Единый.

— Отлично! — потёр я лицо руками — прекрасно! Это просто пиздец какой-то.

Я подошёл к самому краю и посмотрел вниз. Гул снизу шёл нешуточный. Будто тысячи высоковольтных проводов перекрутили между собой и пустили десятки тысяч вольт через каждый.

— Ну давай, анализируй железяка. Какие варианты подъёма? — присев у самого края обратился я к Единому.

«Анализ вариантов подъёма», — наконец откликнулся НМА, и перед глазами поплыли строки. — «Обнаружено три потенциальных маршрута:

Использование остаточных энергетических полей на стенках шахты. Риск: поля нестабильны, возможен срыв и падение.

Поиск и активация гравитационного лифта. Риск: требует энергии, может привлечь внимание доминирующих форм жизни.

Самостоятельный подъём по структурным элементам. Риск: низкая скорость, высокая вероятность обнаружения».

— Ты как всегда, полон оптимизма, — проворчал я. — Дай сканирование на предмет этого «гравитационного лифта».

«10 единиц эфира. Провести сканирование ближайшего пространства?» — запросил плату Единый.

— Ты прямо как моя бывшая. Сосёшь из меня последние крохи. А может, ты баба? — нахмурился я. — Ладно. Хрен с тобой. Запускай. Гулять, так гулять. — Пытался я любыми способами себя отвлечь от ненужных размышлений. Как ни странно, но такие тупые шуточки помогали. Отвлекали от дурных мыслей. Правда, бывшую зря упомянул. Зубы скрипнули, но я всё же смог удержать себя в руках. Пару раз глубоко вдохнул и выдохнул. Как раз, как закончил, побежали строки текста.

«Запрос выполнен. Обнаружена аномалия в 200 метрах ниже текущей позиции носителя. Архитектурные элементы указывают на платформенную зону».

— Ну конечно же, он внизу. А разве могло быть иначе? Не-е-ет! Обязательно нужно лезть в самую жопу, а иначе жизнь будет очень скучной, — возмущался я. — Сука! Ну за что? — устремил взгляд вверх, в надежде на ответ. — Ладно… Раз уж так получилось, то нефиг тянуть время. — пробурчал я в пустоту, активировал мимикрию и перекинул ногу через край шахты.

Спуск оказался довольно серьёзным испытанием для меня. Хоть я и стал в разы сильнее, гибче и так далее, но непривычная работа сильно нагружала организм. Всё же параметр выносливости никуда не делся, и даже иринийский аналог мышечных тканей имел запас прочности. Сливаясь с синеватыми энергожгутами, я двигался как скалолаз, вгрызаясь в стену шахты мономолекулярным резаком, который Единый превратил в своеобразные когти. Я старался максимально экономить силы. Движения делал скупые и выверенные. Дышал размеренно. Старался не паниковать и не волноваться. Мало ли что меня встретит внизу.

Эфирное давление нарастало. Сквозь фильтры стигмат я видел, как внизу клубятся чудовищные сгустки энергии, по мощности превосходящие всё, что я встречал ранее.

Внезапно Единый выдал предупреждение: «Обнаружено ментальное поле. Низкочастотное. Носит разведывательный характер».

Я замер. Шёпот. Едва различимый, на самой грани слуха. Он состоял не из слов, а из обрывков образов: сломанных костей, выжженных, неизвестных мне пейзажей… Мягкое влияние ментального поля будто прощупывало меня, подбрасывая разнообразные образы и регистрируя мою реакцию на них.

— Единый, что это такое? Почему у меня такая путаница в ощущениях? — мысленно спросил я, чувствуя, как по спине пробегает табун ледяных мурашек.

«Это