Сломанный Свет - Нина Море

— Ты ей находку показал, Кирюх?

— Ева не должна об этом знать, — тихо сказал он. — Ей нельзя. Еве и так достаточно.

— Согласен, — коротко кивнул Белов. — Но ты должен понимать. Возможно, это не конец, — вырвалось у Белова.

Кирилл резко поднял взгляд. Почувствовал недосказанность.

— Что вы имеете в виду?

— Просто… не сходится все с Евой… Других жертв маньяк так наворочено не выслеживал. А тут… Прям шпионское кино какое-то. Тот псих, что сгорел, выслеживал жертв по паркам, остановкам, скверам. Но чтобы вот так, прикидываться таксистом, а перед этим проникать в дом под видом какого-нибудь электрика. Не! Он бы так не эволюционировал.

— Значит, сгорел не тот, кто похитил Еву? — Кирилл стиснул челюсть. Глаза его были полны ярости и решимости.

— Да нет. Тот… Просто… Ему словно помогли. Но это не удивительно. Мать Евы пересажала много «доброго» люда. Кто-то да отомстил. Это сейчас она уже не так популярна, ее сместили и забыли. Женщина в мелкие сошки ушла. Но тогда…

— Ясно… На сколько возможно возобновить дело снова? — уверенно и строго спросил Кир. Но заметил, как следователь поджал губы.

— Мой тебе совет, Кирюх, — тихо, словно их подслушивают. — Не лезь, — усмехнулся Белов, скрывая неловкость. — Дело былых лет. Еве ничто не угрожает. Да и сам… Не лезь ты в это вот все. Не вывезешь.

— Понял! — бесхитростно сказал Кирилл, пожимая плечами. — Принял, — даже улыбнулся... Криво...

— Ну давай… звони, как узнаешь что-нибудь новое, — Белов сказал это весьма неискренне. Кир знал.

По дороге обратно Кирилл остановился у реки. Вышел. Оперся ладонями о железный мост. Ветер пронизывал насквозь. Он сжал пальцы, глядя в темную воду.

Евы могло не быть. Если бы он не нашёл. Если бы он не чувствовал. Если бы это так сильно ему не было нужно.

Почему он так хотел найти ее... Еву... Почему сейчас все внутри горит.

Он зажмурился. Сильно. До боли. Так, что всё перед глазами вспыхнуло красным.

«Не лезь ты в это вот все. Не вывезешь…» — Кирилл вспоминал слова Белова…

— Обязательно… — усмехнулся Кирилл, сжимая камеру в руках.

* * *

«Ты не спасатель, не мститель, не герой.

Ты просто не забыл. Вот и всё.»

— Кирилл.

Глава 8. Прозрение Евы

«Когда он смотрит на меня — я вспоминаю, что я человек.

А когда его нет, я снова становлюсь тенью,

которая ждёт спасения в темноте.»

— Ева.

Ева сидела в кресле, нервно поджимая пальцы, стараясь не смотреть на психотерапевта, который, сидя напротив, внимательно следил за её каждым движением. Комната была уютной и тёплой, с мягким светом, но для Евы всё казалось чужим, как будто она была в другом мире. Каждое слово, сказанное Еленой Валентиновной, как будто проваливалось в пустоту, не оставляя следа.

— Почему ты решила прийти ко мне сейчас, Ева? — спросила психотерапевт, её голос был спокойным, нейтральным, как у человека, привыкшего к разговору с теми, кто нуждается в помощи.

Ева сжала губы. Она не знала, что ответить. Она пришла сюда, потому что сорвалась. Напугала Кира. Она пришла сюда, потому что чувствовала, что что-то не так. Но было ли что-то конкретное? Ева сама не могла это точно понять.

— Я… — её голос дрогнул. — Я не могу жить без него. Я… я не могу забыть его. И не знаю, что мне с этим делать.

Психотерапевт наклонилась немного вперёд, внимательно следя за её реакцией.

— Я понимаю, что это трудно, Ева. Но что ты чувствуешь, когда говоришь о Кирилле? Почему ты думаешь, что не можешь забыть его?

Ева снова сжала пальцы, как будто это могло её успокоить. В её глазах было что-то отчаянное, беспомощное.

— Он спас меня. Он был единственным человеком, который вытянул меня из этой… я не могу описать это. Он был моим спасением. — Её голос снова задрожал. — И теперь, когда я смотрю на него, я чувствую, что не могу жить без него. Он как часть меня. Он

долже

н быть со мной, я не могу отпустить его. Не могу… Без него... я опять оказываюсь в том сыром подвале, в ожидании смерти… И только, когда вижу его, я понимаю, что победил того монстра… Он спас меня. Тот момент, когда он нес меня на руках, по ступеням вверх из подвала… Этот момент был самым счастливым в моей жизни…

Елена Валентиновна слушала, не перебивая. Она позволила Еве выговориться, зная, что в этих словах скрыта вся боль, все страхи и все неосознанные механизмы, которые управляют её поведением.

— Ты пережила серьёзное потрясение, Ева. Тебя похитили, ты оказалась в руках человека, который пытался уничтожить твою жизнь. Это оставило глубокий след, — начала психотерапевт, — и в такой ситуации человек часто цепляется за того, кто его спасает, кто даёт хоть какое-то ощущение безопасности. Но Кирилл не должен быть твоим единственным источником этой безопасности. Ты сама можешь стать для себя опорой.

Ева посмотрела на неё с недоумением, не понимая, о чём она говорит.

— Ты говоришь, что он был твоим спасением, но подумай, что происходит сейчас. Ты продолжаешь держаться за него, пытаясь найти в нём то, чего тебе не хватает. Ты привязана к нему, как к единственному выходу, но на самом деле это делает тебя уязвимой и зависимой. Это не даёт тебе шанса двигаться дальше.

Ева пыталась найти слова, но ей было трудно понять, что именно она испытывает. Она ведь любила его. Любит! Почему это не может быть нормальным?

— Вы не понимаете, — едва слышно сказала она. — Я не могу быть без него. Он — мой единственный человек, который делает меня живой.

Елена Валентиновна медленно покачала головой.

— Ты запуталась, Ева, но это естественно в твоей ситуации. Но твоя любовь — это не то, что можно назвать здоровыми отношениями. Ты не любишь его так, как любить должны взрослые люди. Ты привязана к нему, потому что он был твоим спасителем. Но спасение — это не любовь. Любовь — это уважение, понимание, поддержка, когда оба человека равны и свободны в своих чувствах.

Ева замолчала, её сердце сжалось. Она не знала, что сказать. Её жизнь с тех пор, как она встретила Кирилла, заимела смысл. Без него она чувствовала пустоту. Но вот, сидя в кресле перед психотерапевтом, она вдруг начала осознавать, что может быть действительно любовь — это нечто большее… То что приносит счастье обоим…

— Ты