Сломанный Свет - Нина Море

Мама слабо улыбнулась, но эта улыбка была наполнена беспокойством.

— Ты меня понимаешь, да? Ты же знаешь, что ты не одна. Если хочешь поговорить, я всегда рядом.

Ева вздохнула, поднимаясь с места. Она решила, что больше не будет углубляться в этот разговор.

— Спасибо, мам. Всё будет хорошо.

Но в её голосе звучала растерянность.

Мама продолжала молчать, но её взгляд оставался настороженным. Она чувствовала, что её дочь скрывает нечто важное, но ничего не могла сделать. Ева пыталась быть сильной, но она уже не могла скрывать эту невидимую пустоту, которая так сильно тянула её к Кириллу. Мама почувствовала это, но не знала, как помочь.

Когда вечером Ева осталась одна в своей комнате, она снова оказалась наедине со своими мыслями. Кирилл был в её голове, как невыносимая боль и одновременно желание. Всё, что она пережила с ним, было как целый мир, и она не могла забыть. Всё это было сложно, но она не могла отдать своё сердце другому.

* * *

Настоящее. Комната Евы.

После последнего для в университете МЧС комната встретила Еву тишиной... Всё казалось таким же, как и утром — аккуратно заправленная постель, книги на столе, мягкий свет из-под абажура… Но внутри было по-другому. Совсем по-другому.

Она не сняла пальто. Просто подошла к кровати и медленно опустилась на неё, как будто кто-то выключил её изнутри. Легла на спину, глядя в потолок, потом — в окно. Вечернее небо было мутным, серым, как будто тоже что-то чувствовало. Где-то за домами загорался закат, но Ева не могла его видеть. Только тусклый свет, отражавшийся в стекле.

Мысли путались. Одна догоняла другую, не давая отдышаться.

«Я так люблю тебя, Кирилл», — промелькнуло в голове, как вспышка. И сразу за этим — острая боль в груди, будто кто-то сжал сердце голыми руками.

«Ты — мой спаситель, мой принц, мой самый дорогой человек. Но я должна отпустить тебя.

Я должна… потому что, если не отпущу — сгорим оба.

Ты заслужил быть счастливым. Ты заслужил быть свободным от моей тени.»

Губы дрогнули. Она прикрыла глаза, и по виску скатилась одна-единственная слеза. Потом вторая. Сердце ныло, как от простуды, только это была не болезнь тела — это была боль души, обнажённой до предела.

«Я была наркоманкой, Кир. Настоящей.

Не по таблеткам — по тебе. Я искала тебя в каждом взгляде, в каждом сне, в каждом моменте своей боли.

Ты был моим воздухом, но я задушила тебя своими ожиданиями.»

Ева медленно достала телефон из кармана. Разблокировала экран. Её пальцы дрожали, когда она открыла галерею. Там — он. Улыбка. Ветер в волосах. Снимок сделан на рассвете, когда они гуляли по мосту, через год после ее спасения. Тогда она думала:

«

Вот оно — счастье

«

.

Теперь это фото смотрело на неё с экрана, как прощание.

— Прости, — прошептала она. — Я не имела права держать тебя возле себя только потому, что мне было страшно.

Слезы текли, не останавливаясь. Но в этой боли было что-то другое. Что-то чистое. Честное.

Ева провела пальцем по экрану… и нажала «Удалить».

Телефон молча вернулся на прикроватную тумбочку. А она лежала, глядя в окно, и чувствовала, как что-то отрывается от неё. Как будто ниточка рвётся — тонкая, почти невидимая, но связующая её с прошлым.

«Я не буду искать тебя больше, Кирилл.

Не потому, что перестала любить,

а потому что — действительно люблю.

И любовь — это не цепь. Это свобода...»

Ева прижала ладони к лицу, уткнулась в подушку, и позволила себе поплакать. Не слабо. Не истерично. А по-настоящему. Чисто.

Она больше не была той девочкой, что умоляла о спасении.

Она начинала становиться той, кто спасает себя сама...

Глава 10. Гори, но не вспоминай

Когда Кирилл спустя несколько дней не встретил Евы в коридоре института, его сердце сжалось.

Он не мог её найти. Она пропала. Как воздух. Он заходил в библиотеку, прислушивался к разговорам, спрашивал у одногруппников, но никто не мог сказать, где она. Он даже присмотрелся к стендам с объявлениями, как будто вдруг её имя появится на одном из них.

«Куда она подевалась?» — думал Кирилл, чувствуя беспокойство, которое он не хотел бы признавать. За последние годы он привык к её присутствию в своей жизни, даже если оно было болезненным. И теперь, когда её не было, он ощущал пустоту. Это была не только пустота от того, что она исчезла из его видимости, но и ощущение, что что-то важное ускользнуло. Он чувствовал, что она была важной частью его жизни, хотя, может быть, не знал точно почему.

Не получив никакой информации, Кирилл решился узнать у своего знакомого из деканата. Он подошёл к нему в коридоре и задал прямой вопрос.

— Ты случайно не знаешь, что с Евой? Она куда-то пропала.

Знакомый посмотрел на него с недоумением.

— Ты что, не в курсе? Она забрала документы. Вроде в другой ВУЗ перевелась.

Кирилл замер.

— Перевелась? — повторил он, как будто не веря своим ушам.

— Да. Ещё на днях все забрала. Честно говоря — наш альмаматер не для принцесс, как она. А постой! Ты что, не знал, что она ушла? — спросил тот, поднимая брови.

Кирилл почувствовал, как его захлестывает волна эмоций. Он молчал, не зная, что ответить. В голове его бурлили мысли. Почему она не сказала ему? Почему она не пыталась поговорить, объяснить, почему ушла? Он вдруг почувствовал, как внутри него что-то щемит. Она подал документы в другой вуз, и теперь… её не было рядом.

Кирилл не знал, что делать с этим ощущением, которое вдруг возникло в нём. Почувствовал не только удивление, возможно легкость, но и еще… пустоту. Это было странно — осознать, что человек, которого он знал так долго, мучительно долго, которого он так много раз пытался отбросить и забыть, просто ушёл. Она перешла на другой факультет, ушла из его жизни. И Кирилл вдруг понял, что ему не хватает её. В её отсутствии было что-то, чего он не мог себе объяснить. Не этого ощущения он ждал, когда пытался избавиться от Евы.

Теперь, он хотел что-то сделать, найти её, поговорить. Спросить, что произошло. Но Ева больше не была частью его мира. И эта мысль, эта невозможность что-то изменить, пробрала его до костей. Он не знал, что чувствовать. Ранее он старался держать её на расстоянии, избегал