Рассказы 34. Тебя полюбила мгла - Александр Сордо

Ему нужно было время, чтобы подумать, как все устроить лучше для всех. Его бывшая тоже просила отпустить, клялась никому не говорить – он ей поверил, и чем это закончилось?

Незаметно для себя Колян обрел крылья. Жить вдруг стало интересно.

Через два дня у Светки опухли рука и лодыжка, девушку постоянно бил озноб. Бардугин принес ей шину, бинты и лекарства, но одной рукой Света управиться не могла. Она сидела на дне колодца, прислонившись к стене, и тихонько стонала. Надо было спускаться.

Он проверил, надежно ли закреплена лестница, и поставил ногу на перекладину. Мир быстро уменьшился до яркого голубого круга, обрамленного бугристыми черными стенами. На Бардугина дыхнуло земляным запахом и затхлостью.

Наконец его ноги уперлись в дно. Внизу пахло сыростью и немного мочой. Светка оказалась вдруг не просто маленькой фигуркой внизу, а большой – чуть ниже щуплого, тонкокостного Коляна, и очень реальной. Бардугин даже немного растерялся. Вблизи она выглядела не так привлекательно, как Коляну виделось сверху: тощая, нескладная, с желтоватыми зубами и жесткими торчащими волосами – высота скрадывала эти несовершенства. Бардугин разочарованно поджал губы, но приступил к делу.

Он наложил шину на ее распухшее запястье и перебинтовал ногу, зафиксировав лодыжку, затем заставил принять жаропонижающее и антибиотик, который остался у него после удаления аппендицита в позапрошлом году. Светка была совсем вялой, как тряпочка, ее тело горело. Он напоил ее водой и закутал в одеяло.

– Пожалуйста, отпусти меня, – жалобно тянула она все это время.

– Все будет хорошо, – пообещал ей Колян. Он и не собирался ее здесь держать. Поправится, наберется сил и пусть идет дальше жить своей никчемной жизнью.

Вскоре Света уснула. Бардугин вылез наверх и долго стоял на краю ямы, не в силах надышаться свежим воздухом.

Утром Светке полегчало. Она немного поела и сверху снова смотрелась неплохо. Днем она часто звала его – он слышал ее зов даже в доме, Колян несся со всех ног к яме, а Светка делала вид, что ничего не было, обзывала его больным и дебилом. Понятно, что чертова девка играла с ним, пыталась им управлять.

К четвергу Света окончательно ожила и снова стала просить Бардугина вытащить ее. На этот раз по-другому.

– Коль, – позвала она, после того как он спустил ей вниз воду, еду и чистое ведро.

– Что? – откликнулся он.

– Если хочешь, можешь спуститься вниз ко мне, – непривычно ласково произнесла Света.

– Зачем?

– Ну… может, ты чего-нибудь хочешь? Например, заняться сексом, – медленно, нараспев проговорила она. – Я с радостью…

Бардугин опешил: не то, чтобы он не думал о Светке в таком ключе, просто не ожидал, что она сама предложит и так скоро. С женщинами в жизни Бардугина дело обстояло туго. Предложение было заманчивым, но Николай мялся.

– Слушай, внизу как-то не очень, – ответил он после некоторого молчания.

– Тогда подними меня наверх, – сладко пропела Света. – На время. Так еще лучше, будет где разойтись на полную. Сможешь делать со мной все, что захочешь…

– Не знаю, – тянул резину Колян, не решаясь, но воображение невольно рисовало картинки.

– Что ты как маленький, – улыбнулась Светка, глядя на Бардугина снизу-вверх с приоткрытой розовой впадиной рта. – Она медленно провела руками по своему телу, Бардугину даже показалось, что он услышал упругий отклик ее кожи. У Коляна свело челюсть, и он захотел сходить по-маленькому. Света стянула с себя свитер прямо вместе с майкой, оставшись в лифчике и штанах. Пара движений бедрами – и треники, широкие Светке во всех местах, упали вниз, оголяя тонкие белые ноги. – Будет весело, вот увидишь.

Колян уже видел. Он еле сдерживался, чтобы не прыгнуть вниз и не вколотить эти бедра в землю прямо там – на дне этой чертовой ямы. Светка сняла лифчик. Бардугин взвыл и упал на траву, трясясь от напряжения.

– Ко-о-ля, – снова сладко пропела Светка из ямы.

– Пошла ты, шлюха! – крикнул он. Он чувствовал себя униженным и растоптанным этой бабой. Ему было гадко. Бардугин чуть ли не ползком добрался до дома и до вечера не выходил. Она почти победила, эта сука в яме.

Когда он пришел, чтобы поменять ведро и унести пустые бутылки, Света снова ласково заговорила с ним, но Бардугин, не отвечая ей, молча сделал все дела и стал накрывать яму поликарбонатом.

Светка закричала. Она билась внизу, как зверек, пойманный в ловушку.

– Мне страшно, – донеслись до Коляна ее отчаянные рыдания после того, как он прижал поликарбонат поддоном.

«И мне страшно, Света, – подумал Бардугин, – страшно, что из-за тебя может рухнуть вся моя с трудом налаженная жизнь».

Весь следующий день они почти не разговаривали, обмениваясь лишь редкими фразами по делу, когда Бардугин спускал еду и поднимал ведро.

– Жалкий импотент! – услышал он вслед, когда забирал вечером полторашки из-под воды.

Внезапно Бардугина взяла злость: он готовит ей еду, приносит воду, выносит за ней горшок, заботится о том, чтобы она не мерзла, не болела, а в ответ слышит только жалобы, упреки и оскорбления. Он подскочил к колодцу, схватил камень и кинул его в Светку, метясь в голову.

– Неблагодарная тварь! – процедил Бардугин сквозь зубы. Камень угодил женщине в грудь, она вскрикнула и присела, закрыв руками голову. – Кто ты такая, а?! Потаскуха, которую имеет каждый? Думаешь, я тебя хочу такую?! Да кому ты была нужна до меня? Болталась, как дерьмо в проруби! Я могу убить тебя в любой момент, и никто никогда тебя искать не будет! И мне за это ничего не будет! Потому что такие, как ты, никому не нужны, от таких хотят только избавиться!

Света не шевелилась. Бардугин швырнул в нее еще несколько камней, попав по спине и по рукам.

– Скажи спасибо, что чем-нибудь потяжелее не огрел, – бросил он напоследок в яму, накрыл ее и, удовлетворенный, пошел спать: теперь он контролировал и участок, и женщину – он снова контролировал свою жизнь. Эта баба больше не будет им управлять.

Уснул Бардугин быстро и без обычных вечерних мыслей о Светке.

Утром пришел Волобуев.

– Что там с ямой? – спросил он. – Воняет?

– Еще как! – сплюнул в сторону колодца Бардугин.

– Так давай засыпем ее к чертям, да новую выкопаем, а то все лето с этим колодцем провозишься, – дельно предложил Волобуев.

– Засыпем позже. Устал я от этих ям. – Колян поморщился и потер рукой шею, затекшую от неудобной позы во сне.

– Может по пивасу? А то что-то ты дерганый, – внес новое предложение Волобуев.

– Не знаю, –