Рассказы 34. Тебя полюбила мгла - Александр Сордо

По вечерам, когда мать задерживалась на работе, Ян задумчиво рассматривал вазочки. В них отсутствовал замысел, и это злило. Высокие, с узким горлом, даже кисточку не отжать. Только хворостинку вставить, длинный пшеничный колос.

Ян вышел на улицу, чтобы нарвать в чахлых кустах травы. Снаружи новостройка была похожа на кенотаф: вытянутый, пустой, с венками подъездных окон. Сорвав пару стеблей, Ян поднимался в бесшумном лифте. Зеркало отражало клок понурой травы, словно Ян ехал на похороны домашнего хомяка или мыши. Дома мятлик обмяк в вазочках, будто придушенный.

Ян выбросил траву и стал ждать маму.

Они жили вдвоем, без отца, и женщина рано приноровилась тянуть сына, да так, что дотянулась до просторной квартиры под крышей нового дома. Из-за работы мама часто опаздывала: Ян хорошо помнил, как за ним никто не пришел в детский сад, и грузная добрая нянечка усадила его на мягкий диванчик и долго рассказывала в полутьме странные истории про забытых медвежат и потерявшихся зайцев. Зато в школе можно было ничего не бояться – мама не посетила ни одного собрания, а на недовольные звонки классной спрашивала, есть ли у Яна хоть одна четверка, и неизменно слышала скупое, поджатое: «Нет».

– Мам, может, уберем эти вазочки? – предложил Ян за ужином.

В приглушенном свете вазочки отбрасывали длинные изящные тени.

– Почему?

– Они не утилитарны.

– Что?

– Бессмысленны.

– Ну, они же… как там дизайнер сказал… разделяют зал и кухню.

Ян упорствовал:

– Зонировать можно книгами, статуэтками, лампами, да хотя бы настоящими вазами.

– Настоящими? – не поняла мама.

– В которые можно воду налить или что-то поставить.

– А в эти нельзя?

– Нельзя, – начинал злиться Ян.

– Почему? – снова спросила мама, и Ян ушел в свою комнату.

К ней вел длинный коридор с поворотом на девяносто градусов. Разгневанный Ян боднул стену, а затем хлопнул дверью. Он понимал, что разозлился зря, но вазочки были чем-то до того бесцельным, что само их существование нарушало привычный порядок. Ян успокоился, только когда в комнате запахло озоном. К припою примешалась разогретая канифоль, и воздух в комнате стал как в храме после заутрени. Дух сосны напомнил Яну, как мать взяла его в церковь, где он потерялся среди беспокойно шептавших старух и думал, что навсегда останется в этом большом гулком мороке среди сдержанного аромата мирры и ладана. Запах при пайке был схожим – дымным, лесистым и немного солнечным, будто воскурили янтарь.

Готовая плата блестела как умытая.

Ян улыбнулся.

Теперь его робот точно выиграет соревнование.

По правилам он должен был самостоятельно преодолеть лабиринт, и Ян увлеченно гонял свое детище по квартире. Но при попытке вписаться в кухню робота занесло, и он впечатался в перегородку. Одна из вазочек покачнулась. Ян совершил прыжок, который привел бы в восторг физрука, и спас керамику от столкновения с полом. Водрузив вазочку обратно, Ян обругал себя: так их ненавидел, а как что – спасать.

Он понес робота в комнату, но на пороге остановился. Что-то было не так. Ян пригляделся к стене. На ней проступил контур, едва угадываемая буква «П», словно слой шпаклевки скрывал дверь. Если бы Ян прежде не бил в этот угол, то не заметил бы перемены. Что-то проступало изнутри гладкой холодной стены.

Ян постучал по ней. Ответ был глухим и тяжелым, как у любого цемента. Но контур был прямо перед глазами. В стене что-то таилось, и Ян хотел знать – что.

Строгий ум технаря быстро нашел причину.

Водрузив потревоженную вазу на место, Ян вернулся к повороту. На ровной белой стене ничего не было. Когда Ян снова передвинул вазочку, в стене наметился контур.

Ян усмехнулся: гордость оказалась сильнее удивления.

Он установил камеру и повторил эксперимент: на записи в одно мгновение проступала тень. Словно прочерченная мягким карандашом, она мерцала среди рябящих помех и тут же исчезала, когда вазочку сдвигали обратно. Как только Ян переместил вторую вазочку, дверь проступила отчетливее. Простая, межкомнатная, как будто из дерева с незамысловатой резьбой, она появилась на стене так, точно всегда там была. Без ручки и петель, без единого зазора и даже щелочки, дверь казалась таким же бестолковым декором, каким были вазочки.

Когда Ян снова просматривал запись, позвонила мама.

– Сегодня не приду, ночуй без меня. Еда в холодильнике.

– Как обычно, – проворчал Ян.

Он не стал рассказывать о потайной двери. Механизм ее обнаружения был настолько нелеп, что в рассудке Яна немедленно бы усомнились. Мама сразу припомнила бы странное влечение сына к вазочкам, и, кто знает – может, у него правда нашли бы какое-то расстройство.

Даже сдвигая третью вазочку, Ян все еще оставался реалистом.

Дверь стала выпуклой, настоящей. За ней появилась пустота. Ручки по-прежнему не было, но из-за преграды доносился странный звук, будто шпатель набрасывал раствор, а потом царапал голую бетонную стену:

– Скрр-р. Скрр-р.

Ян предположил, что дверь ведет в соседнюю квартиру, где делают ремонт. Он захотел постучать, даже крикнуть, но остановился, как останавливаются от вопроса замкнутые люди. Пока Ян боролся с собой, кто-то продолжал зачерпывать вязкую пасту и со шлепком бросать в стену. Затем скреб металлом.

– Скрр-р-р.

Когда Ян переставил четвертую вазочку, на двери появился глазок. Выпуклый, белесый, через его мутную рыбью природу было ничего не разглядеть. А вот из-за двери все наверняка было как на ладони…

Ян поежился.

Прежде чем сдвинуть последнюю вазочку, он приставил к глазку дрель. Ян хотел просверлить дырку, засунуть туда гибкую камеру и все хорошо рассмотреть, но дрель плясала в руках и не могла даже покарябать дерево. Визг сверла заглушили удары шпателя.

В раздумьях Ян бродил по квартире. После ремонта она стала пустой и стерильной, похожей на макет, и жильцы отягощали ее. В долгих прямых коридорах Ян ощущал чей-то взгляд. Его не пугали вазочки. В них не было тайны, а только расстановка, которую никому бы не пришло в голову нарушать. Это была абсолютная декорация, которая ничего бы не потревожила, отнесись к ней как к одной только видимости; но заметь ее – как все в тот же миг переменится.

В приглушенном свете тянулись резные тени, словно балясины тайной лестницы.

Ян сдвинул последнюю вазочку.

На двери появилась ручка.

«Скрр-р… Скрр-р», – приглашало коснуться ее.

Ухмыльнувшись, будто принимая вызов задачки по физике, Ян взял телефон и сдвинул вазочки обратно. Дверь исчезла. Проговаривая место и время, Ян записал послание о том, что обнаружил в стене скрытый проход. Он перемещал вазы, показывая, как проявляется дверь,