Как не влюбиться в спасателя - Тори Мэй

— Помойся в море! Я правда не в настроении, Слав, — хмурится она.

Не силен в женских эмоциях, но, по-моему, она вот-вот разревется.

— Эй! Все нормально. У тебя взрослеет правильный подросток. Ты же не хочешь сына-задрота!

— Слава! — улыбается слабо.

— Не устраивай ему истерик, ладно? — беру ее за плечи. — Поговоришь утром на холодную голову.

— Как и все считаешь меня гиперопекающей мамашей?

— Нет ничего зазорного в том, что медведица защищает своего медвежонка. Главное, вовремя понять, когда забота превращается в удушье.

Она неопределенно кивает.

— Тебе пора.

— Жестокая женщина! Я пошел купаться в холодных волнах, но учти, после ярмарки ты не отвертишься.

8. Дровосекс

Олеся

— Олеся, Вас посетительница спрашивает, — голова Сони заглядывает в цех, где я веду ожесточенную битву со слоеным тестом.

Ярмарка уже завтра, и я в поте лица тружусь над заготовками. Утром будет совсем немного времени, чтобы испечь и начинить круассаны и украсить фирменные малиновые эклеры. Это все еще нужно упаковать и транспортировать в центр города.

Привлекла к этому Соню, ее ненаглядного Феликса и Ярослава. После того, как выяснилось, обманул нас с Виталей и прогулял репетитора, я с мясом выдрала из компьютера все провода, и теперь Ярик ведет себя, как шелковый. Временно.

Труд как раз облагораживает — пусть помогает.

— Что-то срочное? — провожу рукой по лбу. — Я немного занята.

— Какая-то Лидия Мраковна…

О, как! Свекровь в моей кофейне гость нечастый, наверняка, что-то случилось.

— Она Марковна, Сонь… — недовольно выдыхаю и откладываю скалку.

— Мой вариант подходит ей больше, бр-р-р! Неприятная тетенька.

Точнее скажешь, но выйти придется. Свекровь в полном зале замечаю не сразу. У нас полная посадка.

Погода теплая, но пасмурная — в такую туристы непременно хотят посидеть и насладиться морем хотя бы через панорамные окна кофейни.

Нахожу ее за столиком неподалеку от детской зоны и покосившейся гориллы, которая полюбилась детям. В основном за то, что монстра можно от души поколотить. Детский уголок превратился в уголок управления гневом.

Лидия Марковна не одна, ее сопровождают две дамы похожего возраста. Одну из них я помню со времен, когда мы с бывшим мужем жили у свекрови.

— Олесенька! — неестественно радостно вспыхивает свекровь. — Мы вот с подружками от дождя у тебя прячемся.

— Здравствуйте. Располагайтесь, конечно, — приподнимаю уголки губ.

— Все-таки хорошее место тебе Виталик отдал, — произносит она мечтательно.

— Не узнала тебя, Леся! Поправилась ты, что ли? — оживает «знакомая». — Когда замуж вышла — во, какая палка была. Хорошо тебе с фигурой-то!

Вот как назвать такую манеру похвалы? Оскорблиментр? Обосремент? Так и хочется ляпнуть, что с новыми морщинами ей очень идет. Однако, я воспитанная девочка, старших не поучаю, на глупых не обижаюсь.

— Зачем звали, Лидия Марковна? — вскидываю брови.

— Угости нас самым вкусным! — она залихватски ударяет по столу.

— У нас все вкусное, с ассортиментом можете познакомиться у витрины, — указываю на стойку, за которой колдует Зайчикова. — Соня вам подскажет.

— Ладно, сами посмотрим. Вижу, занята ты, — понимающе произносит она. — Поди к ярмарке готовишься?

— Да, завтра большой день, — киваю.

— Значит, увидимся.

— Обязательно. Приятного аппетита — отвечаю дежурно и возвращаюсь за работу.

— Спасибо, Лесечка!

Через час Соня снова появляется.

— Что вы слишком щедро, Олеся, — произносит она многозначительно.

— Ты о чем? — разбиваю двадцатое яйцо в чашу планетарного миксера. Решила сделать еще и безе.

— О Мраковне вашей. Они поели, а когда я принесла им счет, то сказали, что вы их угощаете. Они еще пакет выпечки с собой набрали. Я вот уточнить зашла…

— Что они сказали? — срываю с себя косынку и фартук. — Ничего подобного я не говорила! Сейчас я их «угощу».

Угощают тех, кто как минимум поддерживал. Когда я открывала свое дело, свекровь только презрительно фыркала, говоря, что я сроду супа не сварила, мол, куда с чизкейками рыпаюсь.

Когда я оказываюсь в зале, свекобры и ее подружек и след простыл.

Просрочку им за шиворот!

— Может полицию вызовем? — первой отмирает Соня. — Это ж кража…

— Ага, чтобы наш великий арендодатель рассвирепел, что я его родную мать и бабушку Ярослава на пятнадцать суток упекла? — сдуваюсь с каждым словом. — Боюсь, тогда наша аренда взлетит до небес.

— Не буди лихо, пока оно тихо, — соглашается помощница. — В следующий раз я им в кофе, которого они три литра выдули, перца сыпну. В их возрасте вообще можно кофе?

— В их возрасте можно наглеть, а насчет кофе — не знаю… — произношу понуро и собираюсь вернуться в цех. — Ну и день.

— Не такой уж и плохой, — Соня останавливает меня, схватив за руку. — Смотрите!

Обращаю взгляд в сторону моря и вижу приближающегося Славу, по традиции обтянутого в черный костюм. Только на этот раз в руках у него красуется интересная деталь…

— Какой букет! — первой реагирует девушка за столиком у окна.

Титов приближается к кофейне, притягивая все больше взглядов, а я трусливо сбегаю на кухню.

Трусливо, потому что не умею принимать букеты, тем более на людях, тем более от него.

— Ты же не думала, что мелкая сможет меня остановить? — скалится он, появляясь в моей рабочей зоне. — Это тебе, Тыковка, — протягивает мне флористическое «нечто»

Перетянутая бечевкой рябина с тяжелыми рыжими гроздьями перемешивается с подернутыми желтизной ветками шиповника и дуба. Охапка получается тяжелая и невероятно яркая.

— Ты ограбил чей-то сад? — неловко хихикаю, принимаю «поленницу».

— В бухте нарвал, там красивый лес. Ты не тряси слишком, желуди отвалятся.

— Спасибо. Что за внезапный порыв романтики?

— Я ж подкатываю к тебе, забыла? — низко произносит он и делает шаг ближе. — Называй меня дровосексом...

— Слава! Не здесь! Волосок в тексте — и конец моей репутации.

— Ты будешь таскать меня за волосы? Я согласен, — наступает он, пока я не упираюсь спиной в духовой шкаф.

Титов нависает надо мной и хищно сканирует лицо, а затем резко принимает самый серьезный вид:

— А вообще я по делу.

— По какому?

— Нужно собрать стойку для твои баурсаков. Я заберу ее вечером, и мы с пацанами по-быстрому сколотим, чтобы утром было готово.

— Правда?

— Угу. Мы скоро повезем технику, твое тоже заберу.

— А я тебе за это…? — скептически прищуриваюсь. — Какова цена за помощь?

Знаю я этого бабуина — на честное «просто помочь» не ведусь!

— Во-первых, после ярмарки у нас свидание, — хмыкает. — А во-вторых, накормишь меня?

— Накормить? — усмехаюсь.

— Я задолбался жрать быструю лапшу. Борща хочется. С тортом.

— Будет тебе борщ, — прыскаю. — И торт.

Он довольно кивает и наклоняется ближе:

— С сыром ма-страпонэ?

— Пошляк! Максимум с чаем.

— А чай какой? — шепчет мне в губы. — Обле-перепиховый?

— Слава! —