Аня: любовь по-немецки - Элий Вайнерман

я знаю.

«Когда летит…»

Люсе Шаповаловой, самому давнему моему другу

Когда летит

Опавшая листва,

Вернулось эхо —

Юности слова.

Я пел их радугам.

Хоть вянет лес порой,

Не знал отличия

Меж смертью и весной.

Стон… не печалился,

Услышав похорон

Хор провожающий.

Ведь жить я был рождён!

Любил румянец я,

Зарю. Теперь родней

Морщины, сумерки

Стареющих друзей.

Иной у эха стих,

И рифма в нём проста.

Но, что поделаешь,

Летит с ветвей листва.

Совсем не детский стих

Глухою ночью мыши

Гуськом прошли на крышу,

Шмыгнув мимо окошка,

Где притаилась кошка.

И долго на мерцанье

Далёких звёзд смотрели.

Мечтали: не найдутся ль

Для них глухие щели?

История человечества

В мире гораздо больше дорог,

Чем на географических картах.

Для каждого человека – своя.

Но это открытие совершаем мы редко.

Чикаго: Полдень, октябрь

Небо. Голубые проталины

Тонут меж тёмных туч.

Огни светофоров кажутся

Вечерними фонарями.

Какая в них грусть!..

«Снимает время с нас наряд недолгий…»

Снимает время с нас наряд недолгий,

И исчезают лица. Помню я

Их без морщин. В студенческом портрете

Сумей узнать: чья эта седина?

«Угрюмее, чем ночью свет подлунный…»

Угрюмее, чем ночью свет подлунный,

Метёт весь день без компаса и края

Опавших листьев жёлтая позёмка.

Бьёт в спины людям, землю закрывает.

Вошёл в неё я, сразу заблудился.

Листвы несутся насыпи, затоны.

Лист подлетевший прошептал мне: «Слушай,

Я знаю путь в подвальчик “Две короны”.

Пойдём вдвоём и никому не скажем».

Он в человека тут же превратился.

Его встречал я раньше средь прохожих?

А может быть, мой разум помутился.

«Мечта призывала надежду…»

Мечта призывала надежду,

Надежду сменила тоска.

Тоска – это та же мечта,

Но уже без порыва надежды.

Без мускулов бег,

Безразличье к себе, ко всему,

Что свершится

Со мною, с тобою…

Кто в двери стучится?

Забудься!

Ничто не случится.

Юла вон пестрит и кружится,

Но разве смениться

Что может?

Все мира деянья:

Ах, сделали сколько покупок!

И пусто, и сонно.

Лишь капли дождя приглушённо

Услышишь из окон

Сквозь день неподвижный…

Пугают.

«Я примирюсь с сентябрьскою печалью…»

Я примирюсь с сентябрьскою печалью.

Недолго – меланхолия костров.

Огонь погаснет. В оголённой дали

Всё ярче окна ждущих нас домов.

То острова в зовущем океане.

Взметнулись маски – занавес открыт.

О бренности мы думаем, не славе,

Когда в лицо засохший лист летит,

Мёртв. Шорох осени.

Медь скорбного оркестра.

Вопль горьких плакальщиц

Языческих времён.

Нам – тело тленное невыжившего Бога

На перепутице смешавшихся сторон.

Я примирюсь. Но, горизонт познавший,

Не выйду на излучину дорог.

Как тучи острова,

Бессильно виснут маски.

Дождись весны.

Листва!

Воскресни, радуй, Бог!

«Странная здесь погода…»

Странная здесь погода.

Странные здесь люди.

Глядят в глаза, будто знают

Меня – и не забудут.

Заросли астр засохших

В гуще вьюнков зелёной.

Пчёлы напоминают

Сад у родного дома.

А солнце то светит ярко,

То в тучах едва проглянет.

Странные здесь люди.

Взглянут – и исчезают.

Костры

Невзрачная улица стала средь ночи родней.

В домах, занесённых снегами, светились огни.

А мне в ней почудились борозды сжатых полей,

В которых искрились под небом широким костры.

Зачем, наважденье, нежданно преследуешь нас?

Забрёл полуночник в сугробы утихшей пурги,

Где в улице дальней огонь всё мерцал и не гас

В домах полутёмных, а мне показалось – костры.

Гнёзда из ветра

«Тебя я, море синее, не знал…»

Тебя я, море синее, не знал,

Хотя и вырос на твоём просторе,

Где для меня звучало слово «море»,

Как имя дома, тишь в нём или шквал.

И даже если человек стонал,

Утопленников в вечность провожая,

Над бездной синева текла, сияя.

«Прочь!» – луч счастливый траур горький гнал.

Но я тебя, о море, не узнал.

Ты почернело, буря вдруг иная

Изверглась из неведомого края,

Мой светлый дом разрушил злобный вал.

В руинах о судьбе я причитал,

Нежданные мной штормы проклиная,

А ты вновь стало синим, и, сияя,

К тебе меня луч безмятежный звал.

«Мать целует мальчонку…»

Мать целует мальчонку.

Малыш обнимает мать.

Каким он вырастет сыном?

Не мне предугадать.

«Я ласковым был ребёнком», —

Ещё что могу сказать?

Мать целует мальчонку.

Он обнимает мать.

«Когда на небе озарённом…»

Когда на небе озарённом…

Взлетают, гибнут облака,

Я вдруг подумал: человека

Жизнь на