Поэтика Егора Летова: Беседы с исследователями - Юрий Викторович Доманский

Ю. Д.: И еще тотальное время. А, учитывая многозначность категории времени, мы здесь тоже можем прочитывать разные совершенно значения и, соответственно, разные смыслы.

Я. С.: Разные смыслы и контекст эпохи за тотальным временем закрепляет вовсе не одну только возможность интерпретации. Сейчас уже понятно, что «тотальное время» относится естественным образом к сталинским временам, потому что рефлексия именно по их поводу является одной из стержневых тем общественного историко-публицистического дискурса перестройки. Но есть и другой ракурс – интерпретация. Летов ведь контркультурен. Он не является «прожектором перестройки», он является ее комментатором. Очень уж вряд ли в его «Все идет по плану» следует прочитывать полное одобрение политической и социальной действительности. Очень уж вряд ли, заявляя в этой песне, что «перестройка все идет и идет», Летов одобряет очередные шаги команды Горбачева, Яковлева и прочих. А значит, он использует всегда критический ключ, поэтому «тотальность времени» может относиться и, пожалуй, должна относиться как к тридцатым годам и, грубо говоря, последствиям тоталитаризма в советской истории, так и к современности, тем более что в своих диагнозах в песне «Тоталитаризм» Летов почему-то использует грамматическое настоящее время. Он диагностирует не какое-то историческое состояние «я» или «мы», он диагностирует текущее состояние «я» или «мы». Даже если это относится к прошлому посредством содержания общественного дискурса.

Ю. Д.: Ну и, наверное, еще один момент, связанный с цветовой символикой. Обилие красного. Только ли здесь сугубо политическая подоплека? Или здесь есть какие-то иные значения красного, если мы берем вот эти категории «красные дни», «красные мы», «красный сигнал», в стихотворной версии «красный синдром», там же «красный террор». Получается, что, действительно, красного как-то очень много и в очень разных комбинациях.

Я. С.: Мы уже отметили то, что Летов любит омонимичность. В «красном сигнале» красный цвет абсолютно сознательно используется как омоним. При условии, что мы воспринимаем красный сигнал как что-то, что относится одновременно к «исторически красному» (то есть большевистскому, коммунистическому) и к павловскому (то есть экспериментальному). Ну а физиологичность языка Летова выводит нас на физиологический элемент, связанный с красным цветом. И очень легко получить внутриальбомное интертекстуальное объединение вот этого красного и многих других красных с чем-то еще. Эта отсылка содержится в песне «Человека убило автобусом». Уже в этой фразе потрясающий, насыщенный, сжатый, статичный образ, где, хотя кровь и не появляется, мы понимаем, что человек лежит в луже собственной крови. Затем, летовская фраза о «кровавом оптимизме» выводит этот статичный образ на более высокий философский уровень. В этой луже все-таки «валяется ощущение человека», «разбегаются в разные стороны его пальцы, погоны, карманы». Погоны отсылают и к майору, льду под ногами которого уподобляются «мы», и к категории приказа из песни «Есть!» Так что этот альбом истекает кровью. Поэтому «красность» песни «Тоталитаризм» включает в себя и план тоталитарный, и лабораторный, и физиологический, относящиеся к понятию крови, но далеко не только к образу крови.

Ю. Д.: Если брать какой-то более широкий контекст летовского творчества, то здесь уместно будет подключить и «Красный смех», образ, восходящий непосредственно к Леониду Андрееву, который с той поры и на долгие годы определил такую квинтэссенцию войны как таковой. Не обязательно войны какой-то конкретной, а именно войны в универсальном плане, если можно так сказать. Получается, что действительно перед нами лирическое художественное осмысление тоталитаризма. Очень индивидуальное и в то же время, претендующее на очень серьезную универсальность.

Я. С.: Да. Подытоживая, мне хотелось бы отметить, что весь этот аналитический путь указывает на силу контркультуры, на силу языка и авторской позиции Летова. И демонстрирует мне, как историку культуры, в какой огромной степени отдельные партикулярные дискурсы участвовали тогда в едином общественном дискурсе. И что дискурс контркультуры, изначально сибирской, потом все более глобально-советской, был вовсе не контркультурным, если брать сегодняшние категории, а просто эстетически особым руслом общественного дискурса и общего культурного поля.

«Солдатами не рождаются»

Собеседник:

Данила Михайлович Давыдов

Поэт (автор десяти книг стихов), прозаик (автор книги прозы), литературный критик (автор книги статей и рецензий), художник, кандидат филологических наук, трансгуманист (Москва)

Беседа состоялась 22 мая 2020 года в Москве в диахронном дистанционном формате

Свято место не бывает в пустоте

Лишним телом заложили котлован

Красной тряпкой обернули катафалк

Бравой песней заглушили злое горе

      Ведь солдатами не рождаются

      Солдатами умирают

Свято место не бывает без врагов

Полированным прикладом наугад

В непростреленной шинели напролом

Бравым маршем заглушив зубовный скрежет

      Ведь солдатами не рождаются

      Солдатами умирают

Свято место не бывает в чистоте

Смрадным ветром затопили берега

Гнойным прахом напитали чернозем

Табаком закоротив хмельные ноздри

      Ведь солдатами не рождаются

      Солдатами умирают

Свято место не бывает без греха

Закуси девичьим криком – благодать!

Пригубить медовой браги да поблевать

Красным флагом утерев густые слезы

      Ведь солдатами не рождаются

      Солдатами умирают

Ю. Д: Песня, на мой взгляд, важная, знаковая, попала на несколько альбомов в конце восьмидесятых («Так закалялась сталь», «Вершки и корешки», «Тошнота»), но вот на концертах исполнялась, согласно источникам, лишь трижды (в 1990 году в Иркутске, а потом два раза в марте 2002 – в «Точке» в Москве и в «Полигоне» в Питере). В чем, на твой взгляд, причина того, что эта песня так редко исполнялась?

Д. Д.: Я как-то не следил за концертной динамикой. В тех кругах неформалов, где я общался в юные годы, песню эту пели довольно часто, кстати. Возможно, Летов мог ощущать ее какую-то «недостаточность», «недотянутость» в смысле пафоса, трансгрессивного выплеска, и на ее месте оказывались песни, в большей степени работающие (на концертном именно уровне) как «прямое действие».

Ю. Д.: Заглавие, которое в самой песне оказывается частью рефрена, вне летовского контекста является частью пословицы «Солдатами не рождаются, солдатами становятся». Была еще песня ВИА «Калинка» (интернет датирует ее 1977 годом), где эта пословица была полностью приведена в качестве части рефрена:

Все больше убеждаемся, как верна пословица

Солдатами не рождаются – солдатами становятся

Песня, кстати сказать, шуточная, называется «Неплохо для начала», о жизни солдата-новобранца. У Летова же прием, очень характерный, например, для поэтики